— Ладно, хватит стоять тут как приклеенные, — сказала Эмма, снова беря Ивелли за руку и потянув ее к дому. — Вам обоим нужен душ, горячая еда и рассказ. Весь. От первого до последнего слова.

— И про воссоединение! — добавил Джейк, хлопая Адама по плечу и подмигивая. — Без подробностей не оставаться!

Адам и Ивелли переглянулись. Взгляд был коротким, но в нем было все. Они последовали за друзьями в дом, и Адам, на мгновение задержавшись на пороге, обернулся на свой старый Ford, стоявший у тротуара. Машина была немым свидетелем и участником их войны и перемирия. Адам тихо улыбнулся. Их путешествие в «Бэтмобиле» закончилось. Но их общее путешествие — только начиналось.

В гостиной у Эммы и Джейка пахло свежезаваренным чаем, печеньем и уютом, которого так не хватало в мотелях и палатке. Они устроились на мягком диване, Адам и Ивелли плечом к плечу, как будто боялись снова потерять этот контакт. Эмма и Джейк сидели напротив, с лицами, выражавшими нетерпение и глубочайший интерес.

— Ну, так что, — не выдержал Джейк, отставив свою кружку. — Начинайте. С самого начала. Как вы встретились? Мы же оставили вам сообщение, что всё объясним по приезде.

Адам и Ивелли переглянулись. И в их глазах вспыхнула одна и та же искорка — смесь ужаса и дикого веселья от того абсурда, с которого всё началось.

— Вы бы видели ее лицо, — начал Адам, с насмешливым вздохом покачивая головой. — Я подъехал к гаражу, а там стоит она. Вся в белом, таком идеальном и дорогом костюме, что пыль на асфальте вокруг нее казалась священной. Смотрела на мой «Бэтмобиль» так, будто он только что переехал ее любимого пуделя.

— А ты! — парировала Ивелли, но без прежней злобы, с легким смешком. — Ты вылез из машины весь в краске, с этой своей дурацкой ухмылкой, и посмотрел на меня, как на привидение, которое испортило тебе весь день. Я думала, ты сейчас захохочешь или плюнешь под ноги.

— Я думал, ты сейчас вытащишь из сумочки не телефон, а перцовый баллончик, — усмехнулся Адам. — Или высечешь меня взглядом. Ты на это была способна.

— Я и пыталась! — рассмеялась Ивелли. — Я смотрела на тебя и думала: «Это тот самый человек, который разбил мне сердце? Этот… этот чудик с моторным маслом под ногтями?» Ненавидела тебя в ту секунду так сильно, что, кажется, могла сдвинуть машину силой мысли. Просто чтобы ты уехал с моей дороги.

— Взаимно, солнце, взаимно, — Адам обнял ее за плечи, притягивая к себе. — Я смотрел на тебя — эту идеальную, холодную, недоступную картинку из моего прошлого — и думал: «Вот черт. Весь этот путь, чтобы снова увидеть это разочарование в ее глазах». Хотелось сесть в машину и просто уехать. Бросить вас всех.

Эмма слушала, затаив дыхание, ее глаза перебегали с одного на другого. Джейк же, наоборот, сиял, как ребенок на рождественском утреннике.

— Боже мой, — прошептала блондинка. — Вы хотели друг друга убить.

— Не хотел, — поправил Адам с притворной серьезностью. — Я планировал. Детальный план. Сначала сарказм, потом — медленное психологическое давление, а если не сработает… ну, в багажнике всегда найдется пара старых тряпок.

— А я планировала довести тебя до белого каления и заставить уехать самого, — призналась Ивелли, притворно гордясь. — Думала, моего презрения хватит, чтобы ты сдался.

— О, хватило! — засмеялся Адам. — Но я уперся. Решил, что если уж суждено умирать, то только с музыкой. И в той же машине, что и ты.

Джейк громко расхохотался, ударив ладонью по коленке.

— Я же говорил, Эм! Говорил, что это будет лучше, чем любой боевик! Два сапога пара! Оба упрямых, как ослы, и оба готовы скорее сдохнуть, чем признать, что они не правы!

— Мы не просто думали, что убьем друг друга, — подвела итог Ивелли, с улыбкой глядя на Адама. — Мы были уверены, что к вечеру один из нас окажется в багажнике. А второй — поедет дальше, как ни в чем не бывало. Мы даже не подозревали, что…

— …что багажник понадобится для страусиного яйца, — закончил за нее Адам, и они оба снова рассмеялись.

В их смехе не было и капли той старой ненависти. Была лишь легкая, почти нежная ирония над самими собой — над теми людьми, какими они были всего несколько дней назад. Казалось невероятным, что эта вражда, такая настоящая и всепоглощающая, могла превратиться в… в это. В спокойное сидение рядом, в общие шутки, в понимающие взгляды.

— Знаете, — сказала Эмма, смотря на них с теплой, материнской улыбкой. — А по-моему, вы с первого взгляда поняли, что скучали друг по другу. А сейчас нам зубы тут заговариваете.

Адам встретил взгляд Ивелли, и в его глазах что-то дрогнуло.

— Возможно, ты права, — тихо сказал он. — Иначе откуда бы столько страсти? Ненависть — не самая здоровая основа для отношений, но, черт возьми, она лучше, чем равнодушие.

— А теперь, — поднял свою кружку Джейк, как тост, — выпьем за то, чтобы отныне вся ваша страсть уходила только в… э-э-э… мирное русло. И за то, что наш «план по воссоединению двух идиотов» таки сработал!

Все подхватили его тост, и звон кружек наполнил комнату. Ивелли прислонилась к Адаму, чувствуя, как его плечо — то самое, в которое она когда-то хотела воткнуть карандаш от злости, — стало самой надежной опорой в ее жизни. Они рассказали друзьям о начале своего конца. И о конце своего нового начала.

Глава 57. Предвкушение

Глава 57. Предвкушение

Воздух в светлой, залитой солнцем комнате был густым от аромата жасмина и предвкушения. Свадебное платье Эммы, воздушное и невесомое, лежало на кровати, словно сотканное из самого света и облаков. Ивелли, с нежностью и легкой дрожью в пальцах, помогла подруге надеть его.

— Не дыши, — с улыбкой прошептала Ивелли, осторожно взявшись за шнуровку корсета на спине Эммы. — Представляю, какие муки средневековые дамы испытывали ради красоты.

— Зато какая красота! — восторженно вздохнула Эмма, ловя свое отражение в зеркале. Ее глаза сияли. — Я до сих пор не могу поверить, что это происходит.

Ивелли, аккуратно затягивая шелковые ленты, смотрела на свою лучшую подругу. На ее тонкую, внезапно такую хрупкую спину, на радостное, взволнованное отражение в зеркале. В ее сердце поднималась волна такой теплой, такой чистой радости, что она едва могла дышать.

— Я так за вас с Джейком счастлива, — тихо сказала она, и голос ее дрогнул от переполнявших чувств. — Вы… вы идеальная пара. Вы дополняете друг друга, как две половинки одного целого. Он — твоя земная опора, а ты — его крылья. Вы заслужили это счастье больше всех на свете.

Она сделала последний, аккуратный узел и замолкла, глядя на преображенную Эмму. Платье сидело на ней безупречно, подчеркивая ее изящную фигуру. В этот момент она выглядела не просто невестой. Она выглядела как воплощение самой любви — нежной, сильной и безгранично светлой.

— Спасибо, Ив, — Эмма повернулась к ней, и ее глаза блестели. — Это значит для меня больше, чем ты думаешь. Особенно сейчас… — она сделала паузу, глядя на подругу с безграничной нежностью, — …особенно сейчас, когда я вижу, что и ты наконец нашла свой путь домой.

Ивелли улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Она смахнула ее.

— Адам… — начала она, глядя куда-то в сторону, в свое прошлое. — Он признался мне. На нашем пляже. Что тогда, два года назад… он собирался сделать мне предложение. Что та картина, которую я… — она сглотнула, — которую я уничтожила, была его предложением.

Она ждала удивления, потрясения. Но вместо этого Эмма мягко улыбнулась, а в ее глазах не было ни капли неожиданности.

— Я знаю, милая, — тихо сказала она.

Ивелли удивленно посмотрела на нее.

— Что?

— Я знала, — повторила Эмма, беря ее за руки. — Он не говорил прямо, но… я догадывалась. Он был тогда таким взволнованным, таким… озаренным. И убитым после. Мы с Джейком все понимали. Просто… не могли ничего сказать.

Она потянула Ивелли к себе и обняла ее крепко, по-сестрински, несмотря на пышные юбки своего платья.

— И я безумно рада, что у вас появился второй шанс. Что вы смогли пройти через всю эту боль и найти друг друга снова. По-настоящему.

Ивелли зарылась лицом в плечо подруги, позволяя накопившимся эмоциям выплеснуться наружу в виде тихих, счастливых слез. Они стояли так несколько мгновений — невеста и ее лучшая подруга, связанные годами дружбы, недолгой разлукой и радостью воссоединения.

Наконец, Ивелли отстранилась, вытирая глаза.

— Смотри, ты меня сейчас до слез доведешь, а у меня тушь потечет. Испортим тебе свадьбу.

— Ничего не потечет, — Эмма рассмеялась, ее собственные глаза были влажными. Она взяла Ивелли за плечи и развернула ее к большому зеркалу. — А теперь, мисс Сноу, поработаем над тобой. Ведь ты у меня сегодня главная подружка невесты. И ты должна затмить всех, кроме, возможно, меня.

Ивелли посмотрела на свое отражение и на мгновение застыла. На ней было платье цвета пыльной розы, с открытыми плечами и струящимся силуэтом, который подчеркивал каждую линию ее тела. Оно было элегантным, женственным и идеально сидело на ней. Эмма подобрала для нее сложную, но воздушную прическу, из которой выбивались несколько мягких локонов, и легкий, естественный макияж, который лишь подчеркивал сияние ее глаз и улыбку, которую Ивелли не могла сдержать.

Она выглядела… счастливой. По-настоящему, глубоко счастливой. Не так, как на деловых фото в журналах — собранной, холодной и идеальной. А живой, теплой и невероятно красивой. В ее глазах, обычно таких строгих, теперь плескалось море нежности и спокойной радости.