— Ну что? — спросила невеста, стоя за ее спиной и глядя на их общее отражение. — Готова идти на мою свадьбу?

Ивелли встретила ее взгляд в зеркале, и ее улыбка стала еще шире.

— Главное, чтобы ты была готова! О, Эмма… Через считанные минуты ты станешь женой!

В это время в другой части дома царила атмосфера сдержанного, чисто мужского волнения. Адам, уже облаченный в идеально сидящий темно-синий костюм, помогал Джейку завязать бабочку. Пальцы художника, привыкшие к тонким кистям, справлялись с шелком куда лучше, чем дрожащие руки жениха.

— Ну что, — начал Адам, сосредоточенно затягивая узел. — Как ощущения? Не сбежишь в последний момент? Говорят, у порта есть лодка, можно уплыть на Кубу.

Джейк фыркнул, но стоял неподвижно, как солдат на параде.

— Брось. Эмма… — он покачал головой, и на его обычно озорном лице появилось выражение абсолютной, безоговорочной ясности. — Эмма — это всё, о чем я когда-либо мечтал. Понимаешь? Это не просто «любовь всей жизни». Это… как если бы ты загадывал желание на Рождество, в день рождения и на падающую звезду одновременно, и все эти желания были об одном. И вот оно — сбылось. Она — мое воплощенное желание. Как я могу нервничать? Я уверен. Как никогда в жизни.

Адам закончил с бабочкой, аккуратно поправил ее и с удовлетворением окинул друга взглядом. Джейк в полном свадебном облачении был зрелищем внушительным — собранным, серьезным.

— Ну, вот и славно, — Адам с силой, по-дружески хлопнул его по плечу, жест, полный молчаливой поддержки и гордости. — А то я уж было приготовил успокоительное в шприце. Пригодилось бы, наверное, мне лет пять назад.

Он отвернулся, делая вид, что поправляет свои манжеты, но Джейк не дал ему уйти в шутку.

— А ты? — спросил он, пристально глядя на Адама. — Как ты, братан? По-настоящему.

Адам замер. Он посмотрел на свое отражение в зеркале — на человека в элегантном костюме, с ясным взглядом и спокойным лицом. Он вспомнил себя два года назад — разбитого, опустошенного, носящего маску сарказма как единственную защиту.

Он повернулся к Джейку, и на его губах играла не ухмылка, а мягкая, глубокая улыбка.

— Знаешь, а мне… приятно, — сказал он просто. — Приятно снова быть здесь. С тобой. С ней. Приятно не чувствовать, что внутри — выжженное поле. Приятно смотреть на тебя, жениха, и не прятать свою боль, а делить с тобой твою радость. — Он сделал паузу. — Да, черт возьми, мне приятно. И спасибо. Что не оставил меня там, в той яме.

Джейк смотрел на него, и его собственное лицо озарилось такой мощной, братской любовью, что, казалось, могло осветить всю комнату.

— Да ладно тебе, — он смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака Адама, сгорбившись. — Кто бы еще поддержал мою идею с медведем на мальчишнике? Мы же команда.

В этот момент в дверь постучали.

— Вы там живы? — послышался голос распорядителя. — Через пятнадцать минут начинаем. Жених, готовьтесь.

Адам и Джейк переглянулись. Все шутки мгновенно сошли с их лиц, уступив место сосредоточенной серьезности и предвкушению главного момента в жизни.

— Готов, — твердо сказал Джейк, поправляя пиджак.

— Идем, — кивнул Адам, расправляя плечи. — Пора отдавать тебя в законные и самые лучшие руки на свете.

Глава 58. Да

Глава 58. Да

Легкий морской бриз колыхал края прозрачного тента, сквозь который пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая все в золотые и розовые тона. Ряды стульев были заполнены счастливыми, нарядными гостями, чьи лица светились улыбками.

У алтаря, украшенного гирляндами из живых цветов и белой органзой, стоял Джейк. Его могучая фигура в идеально сидящем смокинге казалась одновременно мощной и уязвимой. Руки, сжатые в замок за спиной, слегка дрожали. Рядом с ним, как скала, высился Адам в своем темно-синем костюме, исполняя роль друга жениха. Его присутствие было молчаливой опорой.

И вот зазвучали первые аккорды свадебного марша. Все замерли. Джейк выпрямился, его взгляд устремился к началу белой дорожки. Адам видел, как дыхание друга перехватило, как его широкие плечи напряглись.

И тогда появилась она. Эмма. В потоке солнечного света и белоснежного кружева. Ее платье струилось, фата, как легкое облако, ниспадала с изящной тиары. В руках она сжимала маленький, элегантный букет из белых роз и гортензий. Но не платье делало ее прекрасной. Ее лицо, обрамленное фатой, сияло таким чистым, безграничным счастьем, что у многих гостей на глаза навернулись слезы. Она шла медленно, плавно, словно плыла по воздуху, и ее взгляд был прикован к Джейку, словно в мире не было никого, кроме него.

Адам смотрел на своего друга и видел, как по его щекам медленно скатываются две крупные, блестящие слезы. Джейк даже не пытался их смахнуть. Он смотрел на свою невесту, идущую к нему, как на чудо, и все его существо выражало такую всепоглощающую любовь и благодарность, что Адам почувствовал ком в собственном горле. Он тихо похлопал Джейка по спине, и тот кивнул, не в силах отвести от Эммы взгляд.

Затем взгляд Адама невольно скользнул за невестой. И его сердце замерло.

За Эммой, придерживая ее фату изящной рукой, шла Ивелли. В своем платье цвета пыльной розы, она была воплощением элегантности и нежности. Солнечный свет играл в ее уложенных волосах, золотя отдельные пряди. Ее обычно строгие черты были смягчены легким макияжем, а в глазах, обычно таких холодных, теперь плескалось море тихого счастья и легкого волнения за подругу. Она была не просто красива. Она была ослепительна.

Адам не смог сдержать широкой, сияющей улыбки. Он смотрел на нее, на эту женщину, прошедшую с ним через огонь и воду, и чувствовал, как что-то щелкает внутри, становясь на свое место. Она посмотрела на него, поймав его восхищенный взгляд, и ее губы тронула сдержанная, но безмерно счастливая улыбка в ответ. В этом мгновенном обмене взглядами был целый диалог: воспоминание об их путешествии, благодарность за этот миг и тихое обещание будущего.

Церемония прошла как один прекрасный, залитый солнцем сон. Голос священника звучал мягко и торжественно. Джейк и Эмма, держась за руки, произносили свои клятвы. Их голоса были четкими и полными непоколебимой уверенности.

— Я, Джейк, беру тебя, Эмма, в жены…

— Я, Эмма, беру тебя, Джейк, в мужья…

Адам наблюдал, как его лучший друг с дрожью в руках надевает обручальное кольцо на палец своей невесты, и видел, как Эмма, улыбаясь сквозь слезы, делает то же самое. В этот момент он понял, что такое настоящая, зрелая любовь — не страсть и не боль, а тихая гавань, взаимное уважение и выбор, который ты делаешь каждое утро, просыпаясь рядом с этим человеком.

— Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил священник. — Вы можете поцеловать невесту!

Джейк, не скрывая больше эмоций, со счастливым смехом притянул Эмму к себе и поцеловал ее с такой нежностью и силой, что все гости взорвались аплодисментами и радостными возгласами.

Адам смотрел на счастливую пару, а потом снова на Ивелли. Она, утирая слезу радости, смотрела на них, и ее лицо выражало такую глубокую, чистую эмпатию, что он почувствовал, как его собственное сердце наполняется до краев. В этом хаосе из риса, конфетти, смеха и музыки, их взгляды снова встретились, и Адам понял: он дома. Не в Майами, не в каком-то конкретном месте. А там, где она.

После церемонии шатер преобразился. Белые стены теперь отражали теплый свет сотен гирлянд и свечей, а в центре зала сияла многоярусная подсвеченная конструкция из свадебного торта. Воздух гудел от смеха, звона бокалов и переливчатых аккордов джазового ансамбля. Столы ломились от изысканностей — гигантские серебряные блюда с морепродуктами, сочные ростбифы, яркие фруктовые композиции и башни из изящных десертов. Бармены не успевали смешивать коктейли и разливать игристое, а по залу сновали официанты с подносами, полными канапе и устриц.

Атмосфера была наэлектризована чистым, ничем не омраченным счастьем. Гости, раскрасневшиеся от шампанского и эмоций, подходили к молодым, обнимали их, хлопали Джейка по плечу и целовали руки Эмме. Тосты следовали один за другим — трогательные от родителей, дурашливые от друзей детства, полные мудрости от коллег. Каждая речь заканчивалась взрывом аплодисментов и общим криком «Горько!», после которого Джейк и Эмма с сияющими лицами заливисто целовались под одобрительный гул гостей.

Адам и Ивелли были в самой гуще веселья. Они болтали с гостями, смеялись над шутками, и их руки то и дело находили друг друга — легкое прикосновение к спине, переплетение пальцев на мгновение, ободряющий взгляд через стол. Они были двумя половинками одного целого, легко и естественно вписавшимися в общую радость.

И вот музыка сменилась. Первые, робкие ноты нежного вальса поплыли над залом, и все стихло. Это был первый танец молодоженов. Джейк и Эмма вышли на паркет. Он, такой большой и неуклюжий в обычной жизни, вел ее с удивительной грацией и нежностью. Они кружились, улыбаясь только друг другу, абсолютно забыв о всех вокруг. Эмма положила голову ему на грудь, а он прижимал ее к себе, словно боялся отпустить. В их танце была вся история — дружба, превратившаяся в любовь, терпение и радость долгожданного соединения.

Когда последние аккорды вальса отзвучали, зал взорвался овациями. А ведущий объявил: «А теперь приглашаются на танец все влюбленные!»