Он угрожает, его голос срывается на крик, а «р» превращается в долгое рычание. Я не могу дышать от того, с какой силой Эмин прижимает меня к себе. Но я ничего не говорю, не спорю.

– Испугала меня, - выдыхает признание, от которого только сильнее плакать начинаю. – Я думал, что ты… Черт, посмотрит на меня.

У мужчины горячие ладони или мне так только кажется? Эмин обхватывает моё лицо, не заботясь о нежности. Рассматривает, сканирует взглядом. Бледный, встревоженный. И глаза у него…

В его глазах больше нет привычной пустоты и безразличия.

Океан эмоций плещется.

И меня топит.

– У тебя что-то болит? – дышит часто, я только сейчас чувствую, как мужчину колотит. – Дина, ты слышишь меня?

– Слышу. Ты меня ударил.

Повторяю обвинение, но поверить не в состоянии. Кажется нереальным, но щека пульсирует, напоминая о том, что Эмин совершил. Выбрал другую сторону, до которой Мамедов не добрался.

– Ударил.

Я машу головой, не могу это осознать. Все эмоции вырываются наружу, выплескиваются громкими всхлипами. Пережитое больно выходит из меня, наконец понимаю, что произойти могло.

– Не смей меня бить!

Я не могла это сказать Юнусу, не хватило смелости для такого. Но передо мной Хаджиев, я всё ему могу высказать! И мое глупое похищение не повод поднимать на меня руку.

– Не смею, красавица, - на его губах появляется нервная улыбка. – Ты в себя не приходила, - говорит ровно, успокаивает. Нежно гладит пострадавшую кожу. – Я не мог тебя привести в сознание, - и мне кажется, словно в его голосе страх звенит. – Просто не мог. Ты не реагировала. Ты… Черт, Дина.

Я вздрагиваю, когда мужчина поднимает меня на ноги. Прижимает к себе, на руках несёт куда-то. А я только сейчас осматриваюсь, воспоминания отрывчатые, туманные.

Мы в каком-то переулке, машина Эмина – полностью уничтожена, измята, с разбитой фарой. Совершенно не подлежит восстановлению, хотя царапины я могла бы разрисовать…

Господи, какие глупые мысли крутятся.

– Вот так, - мужчина мягко сгружает меня в чужую машину, возится с ремнем безопасности, пока не раздается глухой щелчок. – Всё хорошо?

– Да.

– Отлично, сейчас отвезу тебя в безопасное место.

– Приказ… - кто-то шагает к нам, но Эмин его обрывает:

– Засунь себе это приказ в одно место. Я сам её отвезу.

Я оборачиваюсь, понимая, что вокруг слишком много незнакомых людей. Полдюжины машин, громилы, которые даже не прячут оружие, разгоняя прохожих.

Я сбрасываю тяжелые ботинки, подтягивая к себе колени. Меня словно все ещё лихорадит, адреналин бушует, отключая разум на несколько секунд, заставляя впасть в панику.

Сейчас Мамедов вернётся и…

– Эй, посмотри на меня, - Эмин дергает к себе, сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы. – Всё закончилось, больше он тебя не тронет.

– А ты?

– Черт, красавица. Тебя выбросили из машины как труп! Ты не реагировала, не мог найти пульс… Это единственное, что я мог придумать. И это, чёрт меня дери, сработало! Я тебе обещаю, что если что-то подобное хоть раз произойдёт – моя семья лично лишит меня рук.

– Я знаю. Прости.

Опускаю взгляд, признавая свою слабость. Сейчас, когда голова перестает гудеть и начинает работать, я всё понимаю. Эмин не бил меня, а приводил в чувство. Просто легче цепляться за глупости, мелочи, которых и не существует.

Иначе память отбросит обратно, в худший час моей жизни. Заставит пережить меня всё заново, умирая от ощущений безысходности. Но бегать вечно у меня не получится.

– Прости, Эмин, - прошу хрипло, а после висну на шее мужчины, не позволяя завести машину. – Прости, я не хотела… Я сопротивлялась, но… Я написала, что иду за пластырем. Нужно было позвать Славика, но я не подумала. Я просто… Прости. И спасибо, что приехал за мной. Спасибо.

Я не уверена, что Хаджиев понимает хотя бы половину из моей истерики. Но он делает именно то, что мне так сейчас необходимо. Мягко поглаживает мои волосы, шепчет, какая я смелая умница.

Я совсем не такая, ни капли, но так приятно слышать подобное. Прижиматься к родному человеку, утопать в его объятиях. В руках Эмина я чувствую себя так, словно весь мир больше не посмеет ко мне прикоснуться.

Полная безграничная безопасность.

– Я знала, что ты заберешь меня, - шепчу, заглядывая в его глаза. – Мне было так страшно, но я знала… Знала.

– Мне тоже было страшно, красавица. Капец как страшно, - но я качаю головой, не веря в это. – Видишь?

Эмин поднимает свободную ладонь, а я проглатываю все протесты. Его рука трясётся, сильнее, чем вся я. Мужчина сжимает пальцы в кулак, пряча свою слабость, а я не знаю, как на это реагировать.

Я с самой собой разобраться не могу. Мне вроде легче, я понимаю, что всё закончилось, но… Но в следующую секунду меня прошибает паникой, которую не получается контролировать.

– Посмотри на меня красавица, - он мягкими движениями вытирает мои слёзы, прижимается своим лбом к моему. – Ты в безопасности, слышишь?

– Да. Но Мамедов…

– Юнуса уже ищут, из города он не уедет.

– Его арестуют или…

– Не задавай таких вопросов, ладно? – Эмин подмигивает мне, а словно дозу успокоительного мне вкалывает. – Ты, кажется, не хотела быть моей соучастницей.

– Да, но я хочу… Ему будет хуже, чем было мне?

– В разы.

Кто-то стучит по капоту, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Незнакомец кивает на дорогу, а Эмин вдруг вскидывает средний палец, напоминая сейчас зарвавшегося подростка, а не моего серьезного мужа.

Я прыскаю от этого представления и отстраняюсь от Хаджиева, позволяя ему выехать на основную дорогу. Он продолжает сжимать мою ладонь, и это невероятно приятно.

– Я так и знал, - выдает Эмин, а после проводит пальцем по моей коже, вызывая трепет внутри. – Очень кровожадная красавица. Мне нравится.

– Я… Я сама.

– Что сама, Дин?

– Ты сказал, что меня выбросили из машины… Но я сама выпрыгнула.

Эмин чертыхается, успевая затормозить перед светофором, горящим красным цветом. Разворачивается ко мне, в его глазах две эмоции: удивление и злость.

Я отвожу взгляд, рассказывая, как всё произошло. Мамедов действительно не ожидал, что кто-то поедет за мной, слишком беспечным был. Когда начали стрелять – я сползла вниз, а мужчина устроил ругань с водителем.

Его люди хотели сдаться, не планировали умирать за меня.

А Юнус был непоколебим в желании забрать меня с собой.

– Я решила, что можно рискнуть, - заканчиваю, физически чувствуя, насколько Эмин зол из-за моих поступков. – Машина ехала медленно, я дернула ручку и выпрыгнула. Ну, на самом деле… Это была моя обязанность.

– Прибавить мне седых волосков?

– Нет, сбежать от Мамедова самостоятельно. Я, между прочим, почти справилась, пока ты не начал перестрелку.

Я несу бред, остановиться подобно смерти. Хочу выплеснуть всё то, что крутилось на языке с момента, как меня похитили. Но только теперь я знаю – за мои слова мне не достанется.

– Я бы и так выпрыгнула, в какой-то момент, - добавляю, хотя уверенности в этом нет. – Я открыла замок, когда началась погоня.

– Как?

– Легко, там же пальцами потянуть просто. А я сжимала ручку с момента, как Мамедов меня ударил, поэтому не вызывала подозрений и…

Шумный вдох обрывает меня на полуслове. Эмин сжимает челюсть, его скулы прорисовываются, губы превращаются в тонкую полоску. Я не умею читать мыслей, но уверена, что мужчина представляет, как будет разбираться с Юнусом.

Я довольно улыбаюсь, действительно чувствуя себя кровожадной.

Я же говорила, Мамедов, что тебя за меня разорвут.

– Спасибо за то, что всё-таки спас, - произношу секунду спустя, переживая, что Эмин неправильно поймёт. – Я боялась, что ты не приедешь.

– Дина, я бы тебя не бросил.

– Я знаю! Правда, знаю, я не сомневалась в тебе. Но в тот же момент… Ты как-то сказал, что не будешь спасать, если я облажаюсь. А я ведь облажалась!

– Красавица, единственный, кто совершил ошибку, это я. Недооценил Мамедова, расслабился. Моя вина, я её искуплю.

– Заведём второго щеночка?

Поддеваю мужчину, постепенно возвращаясь к привычному состоянию. Эмин посылает мне красноречивый взгляд. Заводить домашнее животное нельзя даже после моего похищения.

Жадина.

– Дин, - он отворачивает от меня, молчит минуту. – Это всё, что произошло? Больше Мамедов ничего не сделал?

– Нет.

– И ни о чём не хочешь мне рассказать?

– Нет. Это… Он напугал меня больше, чем навредил мне на самом деле.

Я привираю, кажется, что Эмин это сейчас поймёт. Раскусит меня и заставит произнести правду, к которой я не готова. Но Хаджиев отвлекается на поворот, а я меняю тему:

– А куда мы едем? – я понимаю, что мужчина везет меня не домой. – Хаджиев?

– К моему дяде, он присмотрит за тобой.

– К твоему… Тому самому, которого ты подстрелил? Эмин! Ты уверен, что это безопасно? Разве вы помирились?

– Нет. Но он помог найти тебя, без вопросов и промедления. Всё будет хорошо.

Я чувствую, что Эмин что-то не договаривает, но не успеваю спросить. Мы оба врём сегодня, не мне судить. Мужчина тормозит возле высоких ворот, а после тянется ко мне. Гладит пальцами моё лицо и шею, долго смотрит, пока я не киваю коротко.

Не могу поверить, что Хаджиев действительно ждал моего разрешения. Он меня теперь хрустальной вазой считает? Подумаешь, похитили. От поцелуев я не собиралась отказываться.