Дождавшись, когда Нечаев натянет куртку обратно, даю ему подержать тяжелую шубу и ныряю в пропахший ароматом необузданной и будоражащей силы пуловер.

Боже…

Какое блаженство!

Весь тот отрезок времени, который занимает у нас переодевание, трясемся от холода и смущенно отводим друг от друга взгляды.

— Лучше? — спрашивает Егор, едва застегиваю шубу.

Нет, я не могу смотреть ему в глаза. Категорически. Просто плавлюсь.

Так быстро согрелась?

— Угу, — толкаю и отворачиваюсь.

Но он определенным образом шагает — как конь в шахматной партии — и вновь оказывается передо мной. Казалось бы… Мат он мне не объявит, и с доски не выкинет, но одного его присутствия хватает, чтобы ощутимо прижать. Чисто энергетикой.

— Вытри быстрее, пока не стянуло кожу, — говорит, вручая мне носовой платок. — Не бойся, он чистый. Мама приучила с собой носить. На всякий, — выдает с паузами, но по-нечаевски твердо.

Я растерянно моргаю и, чувствуя, как та самая влага стынет, вздрагиваю.

— У меня в сумке тоже были и сухие, и влажные салфетки, — бормочу, спешно промокая лицо и пряча платок в карман.

А Егор… Он берет меня за руку.

Его ладонь большая, грубая, горячая и такая надежная. Смыкаясь вокруг моей, она дарит ощущение уверенности и безопасности. А еще… О, Боже… При контакте с ним в мое запястье бьет жгучими вибрациями, словно бы я подключена к сети. От этих зарядов во всем моем теле начинается странная лихорадка.

— Пойдем, — роняет Нечаев, подтягивая меня к пешеходному переходу.

— Куда?.. — шепчу я рвано. Дезориентирована полностью. Внешне и внутренне. — Что мы будем делать без денег?

— Не переживай, мурчалка. Заработаем.

Эпизод тридцать седьмой: Нищета как форма сближения

Эпизод тридцать седьмой: Нищета как форма сближения