«Мы с моей девушкой потеряли все, кроме друг друга. Помогите вернуться домой!» — пишет Нечаев на картонке одолженным в том же киоске маркером, высунув от усердия язык.

Прежде чем начать, бросает мне:

— Не обращай внимания. Это маркетинг.

— Окей, — шепчу, равнодушно пожимая плечами.

В реале же…

Треск нервных структур усиливается. Ощущение, будто на подстанции резко вырос вольтаж. От перегрева меня в прямом смысле шатает. Хорошо, что есть все эти слои: мышцы, кожа, одежда. И все равно кажется, что свечусь и звеню на скачках сети, как лампочка.

Нечаев отворачивается и начинает свой концерт.

Я уже говорила, как печально у Егорыныча с пением? Его ненавидит весь хор! А преподаватель по вокалу — особенно. Но тут, скажу я вам, голос Нечаева на удивление неплохо звучит. Для человека без музыкального образования, вероятно, даже интересно. Все дело в репертуаре. Но в любом случае… Пусть тембр Нечаева тяжелый, шероховатый и лишенный необходимой гибкости, он без музыки — а капелла! — держит ритм.

Мировые хиты, юморные байки, диалог-импровизация с прохожими, отполированная история нашего, как он выражается, «попандоса» — исполняет легко. И мне за него ни разу не стыдно.

Я заблуждалась.

Человека, который держится с таким природным достоинством, невозможно унизить.

Кроме того, раскрывая свой потенциал, Егорыныч выкатывает мощнейшую харизму. Люди, несмотря на вечернюю усталость, охотно останавливаются, чтобы захватить всю версию выступления. Так что вскоре около нас собирается толпа. Сраженные Нечаевским обаянием бабули даже танцуют с ним вальс.

— Держись за него, девонька. За таким не пропадаешь, — говорит мне одна из женщин, подмигивая.

— Да и она хороша! — добавляет вторая. — Ладная, красивая, глазки умненькие, и характер, сразу видно, есть… Ему под стать!

Мы с Егором переглядываемся и вспыхиваем. Забавно, что у меня жар по щекам гонит, у него — по ушам. Аж засмеяться охота. В груди так и клокочет. С трудом подавляю.

С деньгами у бабушек, увы, негусто. И тем не менее, каждая что-то вкидывает. К ним присоединяются женщины помоложе и даже сбившиеся в кучу подростки. А один мужчина, услышав нашу историю, целую пятисотку бросает.

— Ты заставил меня вспомнить самое дорогое, парень… Молодость, — говорит он с явной тоской по прошлому. — Цените каждый день, каждую минуту… Вместе. Не дайте этому гребаному миру вас разделить.

Мы вызываем ложные представления. Маркетинг же. Слова этого мужчины неприменимы к нам. И все же из-за них тело бьет дрожь. На спине особенно ощутимо. По хребту проступает гребень. Да и по обе стороны от него — с опоздание, но лезут костяные щитки. У животных подобные штуки — броня. А мне зачем? Кто усиливает мою уязвимость?