Светлый фон

Уже полностью стемнело. И та жуткая дубарина, что висит над городом, похоже, не предел. Температура продолжает падать. Дыхание переходит в пар.

— Знаешь, я себя не настолько легко на льду чувствую. Особенно на шпильках, — информирую с плохо скрываемым раздражением. — Ты не мог бы шагать медленнее?

И снова молчок.

В действиях тоже без изменений. Как шел своими метровыми, так и идет.

Разозлившись, припускаю бегом, чтобы встать перед ним.

Во взгляде, который в меня упирается, есть нечто звериное. Так смотрят, когда до прыжка, чтобы разорвать кого-то на куски, остаются считанные секунды. Но я не думаю, что хочу сдвинуться. Я опускаю взгляд на его губы, ловлю выдыхаемый им пар и думаю, какой температуры сейчас его язык? Ледяной, как все части меня, промерзшей буквально до костей? Или все-таки теплый, несмотря на погоду?

Лицо щиплет. Это последствия и холода, и злости.

Нечаев такой высокий и крупный.

Господи… К чему это я?…

Может, хочу убедиться, что он позаботится обо мне? Почему он не озвучивает планы? Не обещает, что все будет в порядке?

Не то чтобы я на что-то в отношении него притязаю… Просто неопределенность плохо сказывается на механизме принятия решений. Если бы он что-то сказал, я бы сумела переориентироваться! А так… На почве спонтанных эмоциональных позывов попадаю в состояние обнуления и пересекаю красную линию, которую ни при каких обстоятельствах пересекать нельзя.

Да, эта линия — здравый смысл.

— Ты же следишь за мной? Для этого есть отдельный телефон? Дай мне его. Я через учетку этих гадов найду.

— Приди в себя, — режет Нечаев хрипом.

На этой фразе я вздрагиваю и сильнее расхожусь. Но будучи, как мне тогда кажется, чуть умнее, смягчая тон, очень даже вежливо прошу:

— Пожалуйста, Егор, дай мне телефон. Я поменяю пароли, сделаю запрос на гео и верну.

И Нечаев, поддавшись, лезет во внутренний карман куртки.

С улыбкой принимаю его накаленный взгляд. И только мобильник оказывается в моих руках, швыряю его за перила, у которых стоим, прямиком в реку.

— Ты рехнулась? — взрывается монолит.

— Не смей следить за мной! Никогда!