– У меня появилась идея, – резко произнесла женщина, точно боялась ее упустить.

Голос стал тише, и расслышать, что они задумали, не получилось. Хлопнула дверь автомобиля, а за ней и вторая. Не зная наверняка, что меня ждет, я вновь попыталась подняться, но ничего не вышло. Нужно было двигаться. Любой ценой. Понимая это, я встала на четвереньки и поползла в сторону коробок, надеясь скрыться за ними. Едва я достигла цели, раздался лязг. Кто-то отпирал засов. Мгновение, и в боксе посветлело. На улице стоял день. Значит, не так долго я была без сознания. Это хорошо. Может, еще получится выбраться отсюда раньше, чем Ник спохватится и расскажет обо всем Косте. Если он узнает, во что я вляпалась, то переведет на домашнее обучение. А может, и хуже – отправит назад, к матери. Сейчас перспектива вернуться в Ростов выглядела настоящей катастрофой. Не больше, конечно, чем два поджидающих меня похитителя, но если хочешь выжить, нужно знать ради чего. Позитивное мышление мотивирует. Наверное. Мне бы хотелось в это верить.

– И где она? Уже очухалась, что ли? – взволнованно проговорил мужчина.

– Погоди, не кипишуй, – перебила официантка. – Глеб, принюхайся. Запах девчонки ярок. Далеко точно не ушла. Да и куда бы она смогла? Дверь была заперта. Поди посмотри за коробками.

Сердце ухнуло в груди. Взгляд скользил по пространству, ища пути отхода, но выход из грузовика был только один – через распахнутые двери, где меня уже поджидали. И вообще, что значит «принюхайся»? Как один человек может почувствовать запах другого на таком расстоянии? Я же не надушена ничем. У меня даже дома ни одного флакона с духами.

На всякий случай я попробовала понюхать волосы, а следом и ворот куртки и не уловила никаких ароматов. К несчастью, пока я оттягивала край ткани, задела коробку локтем. Верхняя тут же упала на пол. Раздался мягкий шлепок. Мгновение, и передо мной появился тот самый дальнобойщик из кафе. Он замер, глядя на меня с высоты роста, не способный решить, что делать с находкой теперь. В отчаянии я ухватилась за шанс:

– Глеб, пожалуйста… – слова не шли. Что я могла ему сказать? Пригрозить полицией? Попробовать разжалобить и вызвать сострадание? Умолять, чтобы он меня отпустил? Даже если бы это сработало, оставался еще один человек, с которым вряд ли получится договориться: женщина у фургона.

– Галя, – здоровяк окликнул напарницу. – Нашел.

– Тащи ее сюда.

Глеб взял меня за грудки и без видимых усилий поднял с пола. Неудивительно, что в туалете мне не удалось вырваться. Он был так силен, что мне нечего было ему противопоставить.

– Отпустите. Пожалуйста! – взмолилась я, чувствуя, как больно впивается куртка в подмышки. – Я никому ничего не расскажу! Честно.

Глаза дальнобойщика встретились с моими, и я увидела в выражении лица Глеба нечто новое. Черты расслабились, щеки опустились. Ему меня жаль? Интересно, другие девушки молили Глеба или он не оставлял им даже возможности прийти в себя?

Он тряхнул головой, отгоняя непрошеную мысль, и понес меня на улицу. Подойдя к краю грузовика, он спрыгнул на землю, продолжая удерживать меня обеими руками за грудки.

– Поставь ее, – скомандовала Галина, и дальнобойщик послушался.

Мы были не у пиццерии – нас окружал лес. Машина припаркована посреди разбитой грунтовой дороги. Тут и там виднелись опавшие листья и небольшие лужи. Возможно, похитители и вовсе увезли меня из Ксертони куда-то в ближайшую глушь. Если я закричу, кто-нибудь услышит? Ответ больше походил на «нет», но я все равно попыталась, и никто меня не остановил.

Официантка стояла и смотрела скучающим взглядом, сложив руки перед собой в замок. Я кричала что было сил. Мой голос эхом разрезал тишину и проносился по отчего-то знакомому лесу. Впрочем, а можно ли отличить одну чащу от другой, находясь в Сибири? Не думаю.

Перестала кричать, только когда пересохло в горле. Связки вибрировали от напряжения. Я попыталась закричать снова, но закашлялась и согнулась пополам от боли.

– Ты закончила? – Официантка подобрала полы темно-синего пальто и присела на корточки рядом со мной так, что наши головы оказались на одном уровне. Она не подходила ко мне близко: если бы я захотела дотянуться до Галины рукой, ничего бы не получилось.

Я кивнула, продолжая откашливаться.

– Тогда слушай. Очень внимательно слушай, – голос Галины смягчился, стал почти убаюкивающим. – Ты хочешь спать. Очень. Ничего страшного вокруг тебя не происходит. Угрозы нет. Ты в безопасности.

Слышу ее и понимаю, что я действительно очень хочу спать. Лес перестал пугать, как и сам факт похищения. Горло расслабилось и перестало болеть изнутри. Глеб выглядел очень даже дружелюбно, как и Галина. И чего, действительно, я так разволновалась? Я в безопасности.

– Твои веки тяжелеют. Ты собираешься увидеть сладкий и приятный сон…

Моргать стало тяжелее. Я сладко и длинно зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. Голос Галины напоминал колыбельную. Какая прекрасная женщина. Жаль только, что не успела попробовать пиццу. Уверена, в кафе готовили восхитительно. Не зря же Галина именно там работала.

– Ты… – официантка собиралась сказать еще что-то, но резкий порыв ветра пронесся перед моим носом, и Галина вдруг исчезла. Дремота тут же прошла. Я потерла глаза тыльной стороной ладони. Как я могла захотеть спать посреди улицы? Следом вспомнились детали похищения. Похищение! Боже, меня похитил какой-то здоровяк посреди бела дня, а я собиралась вот так безмятежно взять и уснуть? Что за чертовщина?

Беспокойство придало мне сил. Я поднялась на ноги и быстро осмотрелась по сторонам. Перед глазами мелькало что-то расплывчатое, хаотичное. Точно разноцветный туман, вибрирующая дымка скакала из стороны в сторону. Я не понимала, вижу сгусток наяву или мне привиделось. Что было на той тряпке, которую прижали к моему лицу? Какой-то наркотик?

Глеб, как и я, следил за движением тумана. Это хорошо. Значит, не я одна его видела.

Вот только поза у Глеба была странной. Пошире расставив ноги, он чуть выгнул спину и выставил вперед руки, как борец на ринге. Ладони сжаты в кулаки, а глаза неотрывно следят за дымкой.

Из вибрирующего облака с воплем вырвалось чье-то тело. Оно покатилось по земле и столкнулось с массивным колесом грузовика. Это была Галина. С секунду она лежала на спине, а затем резко вскочила на ноги. Глеб встал к напарнице спина к спине, готовясь к новой схватке.

И тут произошло нечто совсем странное. Они оба широко раскрыли рты и зашипели. Мне даже почудились слегка вогнутые внутрь клыки на верхней челюсти. Невозможно. Таких зубов просто не бывает.

– Ася, ложись! – крикнул кто-то сзади, но я даже не успела обернуться на голос, как чья-то рука легла на плечо и с силой заставила меня опуститься на землю. Не в силах устоять, я полетела вниз, но не успела коснуться земли: меня подхватили под коленями и за талию. Мир вокруг поплыл в хаотическом вихре. Несло, как на карусели, все сильнее прижимая к груди спасителя.

Я закрыла глаза на мгновение, а когда снова открыла их, лес сменился светлой комнатой, на манер петербургских залов, с высокими потолками и внушительными окнами. Я моргнула еще раз и поняла, что лежу на мягкой бархатистой софе благородного бордового оттенка. Комната настолько огромна, и я не знала, за что зацепиться взглядом: за бесконечные книжные стеллажи, плотно уставленные аккуратными корешками всевозможных книг или же за черный блестящий рояль посреди зала? Кажется, я потеряла сознание. Иначе резкую перемену объяснить себе не получалось.

– Ты в порядке? – спросил знакомый голос, и, обернувшись, я потеряла дар речи. Передо мной стоял Станислав Смирнов.

Я забыла, как моргать. Молча смотрела на него во все глаза и пыталась хоть что-то понять, но у меня не получалось. Еще недавно меня похитили, и я очнулась в грузовике, не зная, как сбежать от предприимчивой официантки и дальнобойщика. Теперь я лежала на роскошной софе старее моей бабушки и смотрела на Стаса.

– Как я… – в замешательстве начала я, но не успела договорить. Двери распахнулись, и в зал вошла Виола. Уверенным шагом она направилась прямиком к софе.

– Ее не укусили? Проверил? – грозно спросила она, обращаясь к Станиславу. Тот мотнул головой, и тогда Виола бесцеремонно схватила меня за руку. Не церемонясь, она в одно движением сдвинула до локтя рукав моей кофты, а затем проделала то же самое со вторым. Виола осматривала кожу подчеркнуто внимательно.

Покончив с руками, она легким движением подхватила мои волосы в импровизированный хвост и осмотрела шею. Щипком Виола ухватилась за край пластыря и резко его сдернула. Я стерпела. Затем Виола пальцами отогнула ворот расстегнутой куртки, заглянула за воротник. Когда она попробовала проделать то же самое спереди и уже потянула за ткань, я шлепнула Виолу по руке:

– Эй! Прекрати! – происходящее меня возмутило. Я не привыкла, чтобы кто-нибудь заглядывал мне под одежду без спроса. Мы с Виолой не дружили. Нас и знакомыми нельзя было назвать, откуда такая вольность? Даже в женской раздевалке перед физрой я не оставалась в одном лишь белье – конечно, я была возмущена!

Мой протест Виолу не остановил, и она все равно сделала, что собиралась.

– Чисто. – Даже не удостоив меня взглядом, она проследовала обратно к дверям и, уходя, бросила: – Приведу Артура, быстро подчистим ей память, и делу конец.