– О, они начали рассказ о городе сразу со сказаний и небылиц? – восторженно спросил отец.

– Вроде того. Небылицы там точно были в виде страшилок о вампирах.

Костя лишь кивнул, пытаясь прожевать только положенный в рот кусок блина, пропитанный сгущенкой.

– Упыри – одна из интереснейших местных легенд. Только вампирами их стали называть совсем недавно, на зарубежный манер, но оно, наверное, и правильно. Упырь сразу в голове рисует образ чего-то уродливого, страшного. Местные же истории говорили о прекрасных существах, а главное – добродетельных, несмотря на свое проклятие.

– Какое проклятие?

Отец осмотрел стол и, поняв, что забыл принести себе кружку, отпил из моей, после чего с улыбкой произнес:

– А вот согласишься ездить к Смирновым, узнаешь.

– Так нечестно!

– А-ха! – воскликнул Костя. – Все же заинтриговал.

– Заинтриговать-то заинтриговал, но я все равно не поеду. Пап, они сегодня мне лапшу на уши вешали и целое представление устроили, желая убедить, что они, видите ли, вампиры.

Вилка Кости замерла над тарелкой.

– Что они тебе сказали?

– Что они – вампиры. Детский сад какой-то, честное слово. – Я встала, забрала со стола тарелку и пошла на кухонный островок мыть посуду, продолжая разговор: – На полном серьезе втроем убеждали и даже придумали трюк с дверью. Мол, она сама открывается и закрывается, как будто я из какой-нибудь деревни и не знаю о существовании автоматических дверей. Камеру, правда, я так и не нашла в комнате.

– Камеру?

– Конечно. – Я осторожно очищала прутья венчика от остатков сырого теста. – Наверняка снимали это все и хотели потом в Интернет выложить. Уже так и вижу заголовок: «Развели новенькую в школе». Очень смешно. Обхохочешься.

Костя прочистил горло и медленно проговорил, точно не верил в сказанное:

– Может, это часть образовательного перформанса. Чего только сейчас не делают в музеях…

Я прыснула, думая, какая это чушь. Но, когда немного поразмыслила над предположением Кости, оно начало казаться мне вполне адекватным и разумным. Из логичного объяснения выбивалось только то, что, видя мою реакцию, любой нормальный человек уже бы все объяснил, но ни Станислав, ни Виола не собирались отходить от заданных ролей. Что, если на самом деле все происходящее было частью перформанса, как в иммерсивном театре?

– А знаешь, возможно, ты прав. Есть же контактные театры, где ходишь из зала в зал и актеры пытаются убедить тебя в реальности происходящего. Может, они нечто подобное и устраивают при гостях. Во всяком случае, это хоть сколько-то объясняет весь абсурд происходившего, пусть не полностью.

– Быть может, если ты дашь Смирновым еще один шанс, все встанет на свои места. В конце концов, они, как никто другой в городе, знают, каково это – быть в Ксертони одновременно своим – корнями – и чужим.

– Ладно. – Я выключила кран и потянулась за полотенцем для посуды. – Уговорил.

* * *

После ужина я отправилась в свою комнату. Стоило закрыть дверь, как я с облегчением выдохнула и припала спиной к холодной стене, ненадолго прикрыв глаза. Сумасшедший день спутывал мысли. Я с трудом отделяла реальность от вымысла, теряясь в догадках. Поверить в существование вампиров? Какая глупость.

В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидела на экране всплывающее окно с сообщением от Ника. Мне не хотелось разговаривать с Каримовым, пока я хоть немного не уложу все произошедшее в голове. Чтобы ненадолго изолировать себя, я включила авиарежим и положила смартфон на стол экраном вниз. Собрав волосы в высокий хвост, я решила сесть за компьютер и обратиться к Интернету, надеясь почитать о местных поверьях. Быть может, если я нащупаю связующую нить в древних сказаниях, устроенный Смирновыми перформанс покажется более осмысленным. Не успела я ввести в поисковой строке запрос, как Костя постучал дверь.

– Да?

Дверь приоткрылась, и я заметила, что отец переоделся в форму дежурного.

– Я на вызов. Буду поздно. Не выходи никуда, ладно? – Вид у Кости был мрачным, а взгляд слишком серьезным.

Я посмотрела на часы. Время было восемь вечера. За окном давно стемнело, а город стих, давно закрыв двери местных магазинов и офисов.

– Что-то случилось?

Костя неоднозначно кивнул, давая понять, что сам не знает.

– В лесу, недалеко от усадьбы Смирновых, обнаружили фургон. Дверь в грузовой отсек открыта нараспашку, а в центре на скотч прикрепили письмо с чистосердечным признанием… – Отец отвел взгляд и устало потер переносицу. – Наши думают, что это он.

– Кто «он»?

– Ксертоньский маньяк.

В памяти замелькали картины сегодняшнего дня. Неужели тот самый грузовик? Увидеть бы своими глазами. Фургон – доказательство, что я не бредила и все происходило наяву. Зачем только похитителям было оставлять машину незапертой, да еще и с запиской внутри?

– А водитель? Его нашли?

– Нашли. – Костя прочистил горло. – Мертвым, в кабине. Они сначала подумали, что водитель уснул: не заметили следов крови на красном. Пустил себе пулю в гортань, представляешь?

«Не заметили кровь на красном», – эхом отозвалось в голове. Я вспомнила, во что был одет похититель – в красную клетчатую рубашку. Пазл сошелся. Деталь к детали. Резко у меня пересохло в горле, а внутри стало тошно при мысли о похищении, что я гнала от себя, как могла, боясь окунуться в темные воды страха и не всплыть обратно. Почему Глеб застрелился? Потому что упустил меня?

– По описанию все выглядит очень странно. Нужно внимательно осмотреть место и изучить записку.

– Думаешь, он не мог покончить с собой?

Костя мотнул головой:

– Не тот типаж. Впрочем, кто знает? Расскажу, если узнаю больше. Все же, если мужчина окажется тем самым маньяком, в городе станет безопаснее. Посмотрим. Ладно, я пойду. – Отец уже потянул за собой дверь, но резко остановился, вспомнив нечто важное, сказал: – Только не рассказывай никому в школе, ладно? Незачем зря людей обнадеживать, пока не прояснится.

– Ладно.

– Спокойной ночи, Ася. – Костя напоследок одарил нежной улыбкой.

– И тебе, папа.

Похищение было правдой. Такое же, как первый поцелуй с Ником, прогул школы. Я что-то упускала. Что-то, меняющее все события в корне. Пыталась вспомнить детали похищения, и чем больше пыталась, тем ощутимее казался выпавший из памяти фрагмент. Я медленно вспоминала хронологию событий дня, и мне начинало казаться, что я ищу иголку в стоге сена. Внезапно в сознании всплыл силуэт Артура. Как он садится передо мной на корточки, прикладывает ладони к вискам. Неприятная тряска отдавалась вибрацией по всему телу. Артур смотрел на меня, в глазах читался страх. Что он сказал тогда? «Не работает»? Но что «не работало»? Я облокотилась о стол и обхватила голову руками, точно это могло помочь. Стараясь сосредоточиться, я закрыла глаза и ухватилась за воспоминание.

Темный фургон. Я прячусь за коробками, когда дверь открывается и внутрь попадает свет. Слышу голоса. Это похитители. Боже… Один женский, другой мужской. Галина и Глеб. Малиновая помада. Глеб поднимает меня за грудки, и я удивляюсь, как легко ему это удается. Куртка больно впивается в подмышки. Дальнобойщик вытаскивает меня на улицу. Я пытаюсь вспомнить, что было дальше, и боль в висках нарастает. Режущая, точно внутри меня копошился ворох остроконечных иголок и они все разом попросились наружу, борясь с соседями за право первенства. Боль настолько сильная, что у меня слезятся глаза, но я не отпускаю воспоминание. Внутренний голос твердит: стоит отпустить, и недостающий фрагмент мозаики утрачен навсегда.

В ушах нарастал гул, поглощая все звуки в квартире. Я старалась игнорировать все, что мешало сосредоточиться. Чувствовала себя так, будто еще немного и голова разорвется. Что случилось, когда Глеб вытащил меня из грузовика? Я закричала. Долго и пронзительно, пока не заболело горло. Передо мной стояла Галина. Помню взгляд ее обманчиво невинных голубых глаз. Почти прозрачных и ярких, как корка льда на Байкале в морозную пору. Она говорила какие-то слова так тихо и спокойно, что я готова была уснуть, точно под силой маминой колыбельной в детстве. Помню, глаза затягивало предсонной пеленой, и вот я уже была готова поддаться сну, упасть в теплые объятия Морфея, как вдруг все прошло. Галина исчезла, а вместо нее перед глазами проносилась густая дымка. Облако имело почти человеческое очертание и будто осознанно перемещалось по лесному пространству то приближаясь, то отдаляясь. Цветные вкрапления неравномерно окрашивали туманный сгусток, внутри происходило какое-то движение. Мгновение, и из облака по воле невидимой силы появилась Галина. Ее отбрасывает, как ничего не весящую тряпичную куклу, к фургону. Глеб широко расставил ноги, ища опоры, и развел руки в стороны, готовясь к атаке. Он широко раскрыл рот. Из самых недр его естества раздался почти животный рык, и именно тогда я обратила внимание на зубы: два острых клыка торчали, возвышаясь над остальным рядом.

– Вампир, – сорвалось с моих губ, и боль прекратилась, стоило всем кусочкам пазла встать на места.

Обессиленно я припала к спинке стула, смотря перед собой. Взгляд не задерживался ни на чем конкретном. Мне нужна была передышка. Почему я забыла о странной дымке и о последнем, что видела в лесу? Помню, как следом кто-то позвал меня по имени. Каким был этот голос: мужским или женским? Он показался мне знакомым, и на мгновение я почувствовала облегчение, точно зная: спасение близко. Воспоминание о лесе оборвалось на этом моменте. Невидимая сила подхватила меня на руки и понесла так быстро, что перед глазами замелькали разноцветные линии, не позволяя рассмотреть ничего конкретного. Когда все стихло, я обнаружила себя на мягкой софе в старинной усадьбе и увидела Станислава. В голове зародилось зерно сомнения.