– Думаю, это зависит от того, каким был этот человек. Быть может, для него колесо жизни и смерти воспринималось как нечто естественное и интерпретировалось через гнев богов. Если смотреть на историю под другим углом, то боги могли быть для него куда важнее. Мы можем только предполагать.

– Да, только предполагать. В этом ты, безусловно, права – Стас отстранился и заговорил громче: – Вот только будь боги ему важнее, стал бы он их предавать, чтобы прокормить семью?

Я пожала плечами, понимая, что все звучит достаточно логично, за исключением одного маленького «но», которое решила оставить при себе: ни он, ни я не могли знать наверняка историю этого лесоруба. Спорить было ни к чему. Не сейчас, впервые за все время Стас открылся мне с новой стороны. Куда испарялось все его дружелюбие, стоило нам оказаться в стенах школы?

– Ладно, нам пора, если ты хочешь оказаться дома раньше Кости.

Он развернулся и пошел уверенным шагом по коридору. Мне оставалось только за ним поспевать, продолжая рассуждать об истории мужчины с картины.

– Знаешь, – сказала я, когда мы подошли к большой и с виду довольно тяжелой двери во двор, – мы могли бы всегда общаться вот так.

Он повернул защелку, толкнул дверь и легко придержал ее рукой без видимых усилий. Жестом Стас пропустил меня вперед и скорбно ответил на выдохе:

– Не могли бы.

* * *

Всю дорогу до дома мы ехали молча. Я даже не удивилась, узнав, что под особняком, напоминающим какой-нибудь петербургский дворец в уменьшенной версии, располагалась небольшая подземная парковка с дорогими иномарками. Не то чтобы их было много, учитывая количество членов семьи – всего две, и пустовало место, отведенное под третью, однако в голове с трудом укладывалось, как на зарплату врача Смирновы могли себе позволить подобную роскошь. Одно только содержание дома, который то и дело открывал свои двери для любопытных горожан как исторический музей, должно было обходиться семье в баснословную сумму. Я не любила считать чужие деньги, однако, когда сталкиваешься с подобными нестыковками в реальности, невольно начинаешь задумываться, как кому-то удается жить так. Быть может, я ошибалась, и машины на практике оказывались не такими уж дорогими – никогда не интересовалась. Однако я никогда не видела подобных эмблем на автомобилях. Наверное, китайские или еще какие. Спрашивать было некомфортно, хотя искреннее любопытство подстрекало, но я сдержалась. Всегда можно попробовать посмотреть в Интернете.

Станислав даже не спросил у меня адрес, когда мы сели в серебристую машину, мордой напомнившей мне морскую свинку. Смирнов вел автомобиль так, точно прекрасно знал, куда ехать. Еще одно очко в пользу понимания, что он следил за мной, и от этой мысли было тревожно. Удивительно контрастные чувства боролись за внимание внутри меня. Одно из них в ужасе визжало оттого, что Стас ведет себя странно и неадекватно большую часть времени. Все новые и новые нюансы всплывали наружу, закрепляя мысль о сталкинге. Однако в то же время Станислав открывался с новой стороны, питая интерес к живописи и истории города. Я давно не говорила с кем-то вслух об искусстве так, как сегодня со Стасом, рассуждая о возможных вариациях истории. Мне не хватало в жизни подобных разговоров, но жаль, что у собеседника было слишком много тревожных «но», на которые я хотела бы закрыть глаза. Вот только не могла.

– Вот черт! – вслух выругалась я и приложила ладонь ко лбу. – Я совсем забыла! Мне нельзя прямиком домой. Сколько сейчас времени?

Станислав посмотрел на небольшую панель с часами под спидометром:

– Почти четыре.

У меня отвисла челюсть. Костя должен был забрать меня полчаса назад из школы. По телу пронесся озноб от осознания, как здорово я влипла.

– Костя должен забрать меня из школы после занятий.

Станислав держал обе руки на руле и продолжал смотреть на дорогу.

– Я его предупредил. Мы созвонились после того, как ты заявила об уходе, – холодно произнес он.

– Созвонились?

Трудно сказать, отчего я была больше в шоке: оттого, что Стас позвонил отцу без моего ведома, или оттого, что он в принципе знал номер Кости.

– Что ты ему сказал? – с нетерпением продолжала я, надеясь, что отец не узнал о похищении.

– Что отвезу тебя домой после экскурсии.

Брови непроизвольно поднялись от удивления и возмущения.

– Ты серьезно думаешь, что отец не знает о закрытии музея?

– Конечно, Константин в курсе, – неохотно отозвался Станислав, будто ему приходилось объяснять несмышленому ребенку очевидное. – Я сказал, что в знак уважения к нему наша семья решила пригласить тебя после диспансеризации в особняк. Мол, раз ты здесь новенькая, было бы неплохо познакомиться с историей города и, раз уж дом временно закрыт для посещений, провести, так скажем, частную экскурсию.

Получается, я прогуляла не уроки, а диспансеризацию? Удивительно. Интересно, когда о ней только успели объявить, что я даже не знала об этом? Кажется, я была совсем невнимательна последнее время в школе. Пора бы все важное начать записывать.

– Неужели он купился на эту чушь?

Настало время Станиславу примерять удивленное выражение лица.

– А почему не должен был? Мне показалось, что он даже был рад этой новости и согласился отпустить тебя к нам еще и в субботу.

– Это еще что означает?

– Это значит, что, если ты захочешь, сможешь действительно посмотреть особняк и узнать историю Ксертони.

Я не верила своим ушам. Интересно, кто из семейки Смирновых придумал историю с вампирами и решил меня напугать? Наверное, зачинщицей была Виола. В конце концов, она же использовала трюк с дверью. Думаю, где-то у нее был спрятан пульт, просто я не заметила. Должно быть, во второй руке: одной Виола делала эффектный жест, отвлекая внимание, другой нажимала кнопки на пульте, открывая двери. Звучит вполне логично. Я читала, что фокусники часто так делают: отвлекают внимание от того места, где на самом деле происходит трюк.

Однако я до сих пор не понимала, что произошло после пиццерии. Быть может, никакого свидания в кафе и не было вовсе? Что, если мне стало плохо в лесу и каким-то образом Макс и Виола пришли на помощь, ничего не замышляя поначалу? Наверное, мне приснился весь этот кошмар с похищением и грузовиком. Ну зачем кому-то красть меня среди бела дня, точно в кино? Все было достаточно нелепым и без вишенки на торте в виде героического вмешательства вампиров.

Мысль, что, скорее всего, я получила травму головы, выглядела реалистичной. Хотелось надеяться, что приятные части свидания не привиделись. Стоило проверить, вот только как уточнить это у Ника, я не представляла. В любом случае мне определенно стоило показаться врачу в ближайшее время и только после разбираться с ситуацией.

– Как дружелюбно с твоей стороны, – лукаво сказала я в ответ на своеобразное приглашение. – То есть твоя семейка решила не сдаваться до тех пор, пока я не поведу себя как идиотка на камеру? Скажи, а что вы потом будете делать с записью? Сами в Интернете разместите или отправите куда?

– Ты о чем? – Стас нахмурился.

– Ну, вся эта выдуманная история с похищением и вампирами – отличный розыгрыш, я не спорю, но для самой популярной семьи в городе как-то низко. Не думала, что популярные детишки из хорошей семьи начнут травить новенькую и потешаться, рассказывая ей страшную историю о вампирах. Живем как-никак в 2017, а дети все еще занимаются травлей друг друга.

Я заметила, как напряглась челюсть Стаса, а губы сжались в тонкую линию. Он будто побледнел еще больше от моих слов.

– Думай что хочешь. Захочешь правда во всем разобраться, приезжай к нам домой.

– Что? Без предупреждения и в любое время?

Станислав недобро усмехнулся:

– А в твоей семье не учат элементарной вежливости? Позвони, если соберешься.

– У меня нет твоего номера.

Машина резко остановилась, и я только сейчас обратила внимание на пейзаж за окном. Напротив моего подъезда стояла машина Ника. Сам он сидел на капоте и смотрел в сторону дороги, по которой как раз подъехала я со Станиславом.

– Спросишь у Каримова, – сказал Смирнов и нажал на кнопку панели, разблокировав замки на дверях автомобиля. – До завтра.

– Пока. – Я поспешно вышла из машины и направилась навстречу Нику.

Он поднялся и развел руки в сторону, приглашая меня в свои объятия. Я ускорила шаг, и все внутри меня подалось вперед, желая раствориться в руках Никиты. Я обняла его так крепко, что щекой прислонилась к холодной ткани куртки. Ник поцеловал меня в макушку и тихо проговорил:

– Я так рад, что ты в порядке.

– А должна быть не в порядке? – Я внимательно всматривалась в лицо Никиты, желая понять, что же произошло на самом деле. Какая часть привиделась, а какая происходила наяву. Только он один, как я надеялась, не мог быть причастен к розыгрышу Смирновых.

Однако реакция Никиты едва ли о чем-то сообщала. Он провел пальцами по моему лицу, убирая волосы, и внимательно изучил кожу, точно искал ссадины или другие отметины. Не найдя ничего, Каримов довольно кивнул и только тогда ответил на вопрос.

– Конечно, – начал он и на мгновение запнулся, посмотрев на что-то позади меня. – Конечно, ты в порядке. Просто экскурсия так затянулась… Я начал переживать, что ты не успеешь вернуться домой раньше, чем приедет Костя. Вот твой телефон.