– Понятия не имею. Зачем мы вообще делаем то или другое?

– Что за хрень ты несешь, Кэп?

– Слушай, я просто повел себя как козел. Может, заревновал немного. Я не горжусь этим, но больше мне нечего добавить. Мина… Нет, без вариантов.

– Ты уверен?

– Да, уверен.

Он кивает:

– Мне жаль, что я так поступил.

– Дерьмо случается, –  говорит Куинн. –  Я вот поцеловал Руби на дискотеке в честь Хэллоуина в шестом классе.

– Когда я встречался с ней?

– Ну в тот день вы расстались.

– Первый раз слышу об этом.

– Так вот, я промазал мимо ее губ. Слишком поторопился. Но я пытался.

Куинн хлопает меня по спине и уходит, радостно подпрыгнув на углу улицы, и я невольно смеюсь.

В эту ночь мне снятся странные сны. Я путешествую на автобусе, типа того, на котором ездил в футбольный лагерь. Он уменьшается и увеличивается в размерах по мере того, как люди садятся и выходят. У меня такое чувство, что мы путешествуем по стране, штат за штатом, и люди покидают автобус один за другим. Я не знаю никого из пассажиров, но мне все равно становится не по себе каждый раз, когда кто-то выходит из автобуса. Я задаюсь вопросом, как долго ехать мне самому. Может быть, последней остановки не будет и я буду ехать вечно. Затем я слышу голоса, негромкие и спокойные. Я не слышу, о чем они говорят, но знаю, что это мама и Мина. Я встаю и начинаю искать их, но никак не могу найти. Я ищу их под сиденьями, в лабиринте ног и багажа. Во время поисков мне становится понятно, что я могу идти только вперед, в переднюю часть автобуса, но не назад.

Я просыпаюсь в поту, встревоженный. Во рту пересохло. Накатывают воспоминания о событиях прошлого вечера, и я переворачиваюсь на бок на тот случай, если меня сейчас вырвет. Тошнота отступает. Отбросив мысли о Холлис, я начинаю думать о том, как поцеловал Мину, –  на данный момент это единственное, что можно попытаться исправить. Надо написать ей. А еще лучше прийти лично и извиниться. Я сажусь на кровати, и комната угрожающе накренивается. В углу под толстовкой я замечаю телефон. Добраться до него кажется невыполнимой задачей. И тут я понимаю, что Мина вообще-то рядом, внизу, вместе с мамой. Они о чем-то тихо разговаривают. Мама смеется. Я стараюсь разобрать слова. Мама говорит: «Я нашла это в его кармане. Правда, стирка его чуть не испортила. Я тоже обожаю “Хризантему”». Мина благодарит ее.

Когда я просыпаюсь снова, свет в комнате уже другой. На полу вибрирует телефон. Я смотрю на него и решаю спать дальше.

Мама открывает дверь в мою комнату.

– Привет, горе луковое.

– Не надо, –  говорю я, но она все равно включает свет. –  Гр-р-р.