– Ладно. Минус один.

– И откуда ты всегда знаешь, что мне надо еще перед кем-нибудь извиниться?

Мама поднимает обе руки, а затем уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Когда я наконец встаю с кровати, на полке рядом с душем меня ждет еще одна таблетка обезболивающего.

20

Мина

Мы едем обратно домой, и от солнца у меня слезятся глаза. Родители отца живут в поселке для пенсионеров под названием Ривер-Хаус, который больше напоминает спа-центр. Городок, где расположен этот поселок, называется Гросс-Пойнт-Шорс. Да-да, именно так. Как по мне, бабушка с дедушкой еще вполне себе трудоспособные. Они все время чем-то заняты. Например, тем, что вмешиваются не в свои дела. Я моргаю от яркого света и стараюсь не обращать внимания на привычный страх, который вызывает у меня поездка по шоссе. Забавно, как можно смириться с плохим самочувствием. Как оно становится вашим другом. Я подумываю о том, чтобы попросить у мамы солнцезащитные очки, раз уж я за рулем, но, если честно, мне не хочется видеть ее лицо.

Когда мы останавливаемся на нашей подъездной дорожке, я замечаю на крыше под своим окном Кэплана. Он машет мне рукой. Я молча вылезаю из машины, не дожидаясь мамы, обрадованная тем, что у меня есть причина наконец покинуть ее. Кэплан оборачивается, когда я влезаю на крышу, и смущенно улыбается мне. Я сажусь рядом, на некотором расстоянии, но мои ноги свисают вниз рядом с его ногами.

– Так это правда?

– Что именно? –  спрашиваю я.

– У нас все в порядке?

Его волосы мокрые и темные. Я чувствую аромат шампуня. На нем линялая красная футболка с длинными рукавами, которые он закатал до локтей.

– Конечно.

– Я этого не заслуживаю.

– Возможно.

– Слушай, Мина…

– Если ты начнешь извиняться, я столкну тебя с крыши.

– Я должен объясниться. Ты знаешь, у меня плохо получаются такие разговоры…

– Не надо ничего объяснять. Я все понимаю. Давай договоримся больше никогда не поднимать эту тему, хорошо?

– Знаешь, это как-то противоречит духу другой нашей договоренности –  по поводу «не важно». Ты так не думаешь?