Я серьезно? Неужели я настолько пассивна? Неужели во мне столько драмы? Может, это я ее проверяю? Если это так, то Холлис с блеском проходит испытание.

– Мина, ты издеваешься? Мы еще даже не окончили школу! Студенты то и дело переводятся в середине второго курса. Или берут академы. Или бросают учебу и изобретают что-нибудь, или публикуют очередной великий американский роман и становятся богатыми и знаменитыми. Здесь нет правил, никогда не поздно что-то изменить. Ты можешь делать все, что захочешь.

Народу в коридоре становится все меньше. Следующим уроком у нас разные предметы, и я знаю, что мне пора развернуться и пойти на французский, но остаюсь стоять на месте.

– Боже, ладно!

Холлис берет меня за руку и тащит в женский туалет. У раковин болтают несколько десятиклассниц.

– Вам не пора? –  говорит Холлис, и девчонки убегают. –  Так, кому ты говорила, что не хочешь учиться в Йеле?

– Хм. Кэплану. Своей маме, но у нее сразу появляются проблемы со слухом, когда я поднимаю эту тему.

– Кому еще?

– Ну тебе. Только что.

– Ладно. Почему бы нам не позвонить в университет и не сказать им?

– Позвонить? В университет?

– Да, а почему нет?

– Потому что… Потому что мы просто не можем… Наверное, будет очень трудно найти нужный номер и…

– Вот он. –  Холлис протягивает мне свой телефон. Она зашла на сайт приемной комиссии Йельского университета и открыла страницу, где синими буквами написано: «Контакты». –  Хочешь, я наберу?

– Боже мой. –  Я соскальзываю на пол вдоль одной из кабинок.

– Ладно, пока ничего набирать не будем. –  Она садится рядом со мной. –  Но что может случиться, если ты позвонишь им и отзовешь свое заявление? Чисто гипотетически?

– Наверное, им придется разбираться с деньгами, и тогда об этом узнают бабушка с дедушкой.

– И что потом?

– Они сильно расстроятся.

– И?