– Не знаю. Маме придется тяжело.

– Ты думаешь, она хочет, чтобы из-за этого ты училась в месте, к которому у тебя не лежит душа?

Я задумываюсь.

– Нет, не думаю. В смысле, я надеюсь, что нет.

Холлис вздыхает.

– Я понимаю всю сложность твоей ситуации.

– Спасибо.

– Но давай допустим, здесь и сейчас, только между нами, что, если ты не хочешь там учиться, ты туда не едешь. Так что рано или поздно тебе придется разбираться со всем этим, как неприятно бы ни было. Согласна?

– Да, –  медленно отвечаю я, –  согласна.

Забавно даже, ведь слова ничего не значат. Я легко могу забрать их обратно. И все же, как только я произношу их, мне сразу становится легче, в груди уже не так тесно.

– Неплохо для начала. И раз ты сегодня уже согласилась сделать то, что тебя пугает…

– Я ни на что такое не соглашалась…

– То скажи об этом еще кому-нибудь. Прямо сейчас. Только чтобы этот кто-то не был членом твоей семьи или заклятой подругой.

Я смеюсь:

– Я не могу позвонить в университет, не поставив в известность маму.

– Хорошо. Тогда скажи этой выпускнице. Она ведь не работает на университет?

– Какой в этом смысл?

– Это просто шаг в верном направлении.

Я открываю письмо. Женщину зовут Диана Морано. Я едва помню, о чем мы говорили во время собеседования. Я прокручиваю вниз текст письма. Она поздравляет меня и спрашивает о моем эссе. Я не совсем понимаю, что происходит.

– Не важно, что она там пишет, –  говорит Холлис. –  Просто ответь ей, что ты не собираешься учиться в Йеле, но благодарна за помощь и поддержку, бла-бла-бла, а в конце добавь: «Хорошего вам лета, с наилучшими пожеланиями, Мина».