– Боже мой, –  говорит она, –  что тут произошло?

Я бормочу что-то невнятное, не отрывая лица от унитаза. Она подходит, опускается на колени рядом и убирает волосы с моего лба.

– Ой, ты весь горишь!

– Я в порядке, мам.

– Дорогой, ты весь красный…

– Ничего страшного…

– Мне кажется, у тебя жар. –  Она прижимает руку к моему лбу, а затем встает, чтобы порыться в аптечке.

– Мам, клянусь, со мной все в порядке.

– Прими это, –  говорит она, протягивая мне жаропонижающее, –  и ложись в постель, ладно?

– Да, хорошо.

– Так, давай-ка я…

– Мама! Я сам! –  Я практически выталкиваю ее из ванной, а потом, чуть задержав ладонь на ручке двери Олли, бросаюсь в его комнату.

Брат сидит на кровати, разложив перед собой домашнюю работу, и смотрит в окно с открытым ртом. Он поворачивается ко мне и указывает на окно.

– Мина, –  говорит он, –  без одежды, в лифчике, вошла и подмигнула мне. А потом вылезла из окна.

Я подбегаю к окну и смотрю вниз, но там никого нет.

– Ребята, вы только что… вы только что собирались…

– Не знаю, –  говорю я, пытаясь направить мысли в нужном направлении, но ее лицо так и стоит у меня перед глазами.

– Тогда почему ты все еще стоишь здесь и разговариваешь со мной? –  Он вскакивает на ноги, и бумаги разлетаются по всей комнате. –  ДАВАЙ! ЭТО ОН!

– ЧТО? –  Не знаю, почему я кричу в ответ, но это здорово.

– ЭТО ОН, ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ!