– Я и не против. Если это повторится.

– Правда?

– Да.

26

Мина

Это происходит снова. В голове становится пусто и гулко.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? –  спрашивает Кэплан.

– Да, –  повторяю я, –  уверена.

– Как скажешь, –  отвечает он. Но что-то в его голосе заставляет меня замереть и посмотреть на него.

– А ты? –  спрашиваю я.

– Да, пожалуй. Только если немного нервничаю.

Я тяну его за руку, и он тоже опускается на колени. Мы прижимаемся друг к другу лбами.

– Это всего лишь я, –  говорю я.

Кэплан запускает руку мне в волосы, за ухом.

– В том-то и дело, –  отвечает он. –  Это ты.

После этого мы вместе лежим в моей постели, запыхавшиеся и ошалевшие.

Я не собираюсь притворяться, что никогда раньше не думала об этом моменте. Но сейчас я просто замираю от удивления, и мне даже стыдно подумать о том, что кому-то из нас придется нарушить молчание, и еще мне страшно, что это будут за слова. Мне кажется, что если начну я, то с моего языка сорвется что-то масштабное и необратимое.

Когда мы были маленькими и еще помещались в моей детской кровати, мы спали валетом. Всякий раз, когда я не могла заснуть, я закрывала глаза и представляла, как выглядит его лицо на другом конце кровати. Длинные светлые ресницы, редкие веснушки, родинка под правым глазом, волосы на виске, такие светлые, что в детстве казались почти белыми. Я делала так с самого детства, и это никогда не казалось мне неправильным или романтичным.

И вот однажды ночью, когда мне было двенадцать лет, в этих странных сумерках между сном и явью, когда его ноги в полосатых носках были в дюйме от моего носа, я подумала о том, каково это –  поцеловать его. Я была так смущена, что вскочила и меня вырвало в ванной.