– Там, где гордость была и честью, и проклятием. Знакомо, да?

Я пропускаю вопрос мимо ушей.

– Тогда вы должны понимать, что я просто не могла позволить им считать, что у них есть право голоса.

– И я понимаю. – Женщина скрещивает руки на груди и сердито хмурится. – Но знаешь, что злит меня, девочка? То, что, как нам обеим известно, ты все равно нашла бы способ сделать по-своему. Так или иначе, ты все равно бы сделала то, от чего они хотели тебя удержать. И все же почему ты так быстро решила навредить самой себе?

– Потому что она яд.

– А они сильные.

Я открываю было рот, но тут же его закрываю.

Черт.

– Тебе нужно научиться думать, прежде чем действовать. Я знаю, ты уже привыкла, что люди то приходят в твою жизнь, то уходят из нее, но, возможно, впервые в жизни ты нашла кого-то, кого не так уж сильно ненавидишь. Эти парни – больше, чем кажется на первый взгляд. Им нужен кто-то, о ком можно заботиться, и ты подходишь им больше, чем кто-либо, хотя сама не хочешь себе в этом признаться.

– Я не хочу, чтобы это была я.

– Почему?

– Потому что я совсем не планировала задерживаться здесь надолго.

– Не планировала, – кивает Мейбл.

– Послушайте, больше всего на свете мне хочется убежать от всех, кто знает, кто я.

– И кто же ты, Рэйвен?

– Я дочь шлюхи, грязная по умолчанию. Такая же грешная, как она.

– И так будет всегда. Ты можешь уехать, исчезнуть, когда тебе исполнится восемнадцать, и никогда не оглядываться – но это ничего не изменит.

– И раз такое дело, – говорю я ей через мгновение, – я сожалею, но не о том, что я сделала и почему. Простите меня за мое неуважение к вам, вы это ничем не заслужили.

Мейбл пристально смотрит на меня, и на ее веснушчатом лице медленно проступает улыбка.

Она заглядывает мне через плечо.