Она кивает, ерзая в моих руках.
Сажаю ее на маленький табурет в ванной, включаю теплую воду, добавляю немного пены и помогаю залезть.
Когда я начинаю мыть ей голову, она поет:
– Мойся, мойся, малыш… мойся, мойся, малыш.
– Хорошая песня, – улыбаюсь я, а она, раздув щечки, дует на пузырь перед собой. Потом, зевнув, запрокидывает голову и закрывает глаза, чтобы я мог смыть шампунь. С закрытыми глазами она говорит:
– Я буду петь эту песенку своему лучшему другу.
Беру ее за руку, чтобы она могла встать, поднимаю ее из ванны и оборачиваю в полотенце.
– Думаю, это хорошая идея. Рэйвен понравится твоя песенка.
Несу ее в комнату и помогаю надеть пижаму.
Она берет маленькую щетку со своего туалетного столика и передает мне, и я нежно расчесываю светлые локоны. С каждым движением моя грудь сжимается. Возможно, Зо никогда не узнает, откуда взялись ее кудри и что золотой блеск в ее волосах не только от меня.
Целую ее в макушку.
– Хочешь, перенесу твою подушку и одеяло, и ты поспишь в папиной кровати?
Зоуи качает головой, глядя на свою кроватку.
– Нет, папочка. Мой паровозик, мой кролик и другие мои игрушки скучали по мне, понимаешь…
На ее кровати шесть мягких игрушек, а самая любимая – плюшевый поезд, его заказал Мэддок, когда мы забрали ее от Марии.
Я смеюсь.
– Хорошо, детка.
Встаю и наблюдаю за тем, как она устраивается поудобнее в кроватке, натягивая одеяло до подбородка.
Зоуи протягивает ко мне руку, и я наклоняюсь. Сосуды, связанные с моим сердцем, на грани того, чтобы разорваться, когда она трется своим носиком о мой.