Я хочу, чтобы она оттолкнула меня.
Я хочу ее.
Мои ноги несут меня в ее спальню, перед дверью я останавливаюсь, пытаясь усмирить дыхание, потом медленно поворачиваю ручку.
Свет луны сегодня ярче, чем обычно, а шторы не задернуты. Он падает на люстру над ее головой, и кристаллы мягко переливаются. Виктория лежит под одеялом, которое я сам выбирал для нее, в кровати, которую я сам собрал, когда кровать привезли из магазина, потому что не мог доверить это никому другому.
Грудь Виктории часто поднимается, предупреждая меня, что она проснулась, что она знает, что я стою здесь, в дверях.
Когда я подхожу ближе, она чуть сдвигается и переворачивается на спину. Мое левое колено касается матраса, и я ложусь на нее. Теперь я вижу ее лицо. Она наблюдает за мной, и в ее глазах светится мягкость, которую я не часто вижу, и меня пронзает новый приступ боли.
Каждую ночь она ждет меня, принимая то немногое, что я ей даю, а другой девушке я отдавал все.
Мои руки нежно скользят по ее обнаженным бедрам, я встаю на колени и тяну ее к себе, мои глаза закрываются, когда я ощущаю ее тепло.
Наклоняю голову, медленно целую ее ключицу, спускаюсь губами к груди. В моих жилах разгорается огонь.
Кончиками пальцев скольжу по ее рукам, по плечам, щекочу губами шею. Она запрокидывает голову, и я целую ее в подбородок, затем в уголки рта и замираю.
Ее прерывистое дыхание заставляет меня открыть глаза, а ее ладони опускаются мне на грудь.
Прижимаюсь лбом к ее лбу и впитываю ее запах. Мои руки погружаются в ее волосы, и я наконец делаю то, чего так долго хотел.
Мои губы встречаются с ее губами…
– Я лгала тебе, – вдруг выдыхает она.
Мои глаза снова распахиваются. Готов поклясться, что я вижу влагу в ее гипнотических карих глазах.
В меня проникает страх, потому что ее глаза избегают моих.
– Я лгала тебе… – шепчет она. – И я не могу больше притворяться ею… И я знаю, что ты…
Лед.
Мое тело превращается в лед, застывает, затвердевает.
Я пытаюсь притянуть ее к себе, но рука, которую она оставила на моей груди, играет роль барьера, она отталкивает меня.