Приподнимаюсь на цыпочки, приближаю губы к его губам, и его глаза становятся темными, встревоженными. Я люблю, когда они такие.

Он не впивается в мой рот, как я надеялась, не целует меня – он просто смотрит.

Он видит румянец на моих щеках, видит, как поднимается и опадает моя грудь, видит, как нетерпеливо приоткрыты мои губы в ожидании поцелуя.

Медленно-медленно он наклоняется ко мне и касается губами моих губ. Я буквально подпрыгиваю от этого ощущения, и вижу, что Ноа улыбается уголком рта.

Где-то глубоко во мне растет напряжение.

В следующую секунду он целует меня… и не целует одновременно. Его губы прижимаются к моим с напористой мягкостью, которую я не могу до конца объяснить. Он действует осторожно, будто позволяет мне принять окончательное решение.

Передумать.

Отстраниться.

Я не делаю ни того, ни другого.

– Помнишь, я сказал тебе, Джульетта, – шепчет он, и меня овевает тепло его дыхания, – что такого больше не повторится?

Он не отвергнет меня…

Я безумно этому рада.

Прижимаюсь к нему, а он этого и ждал.

Его руки взлетают к моему лицу, хватают, притягивают к себе, и я тону в сладком, одурманивающем поцелуе.

Зарываюсь пальцами в его волосы, а он в мои. Опустив одну руку, он обнимает меня за поясницу и проскальзывает под одежду. Горячие пальцы впиваются мне в спину, и я издаю стон прямо ему в рот. Его язык пробует меня на вкус, играет, дразнится с моим языком. Я соглашаюсь на эту игру и всхлипываю, когда он прикусывает мою губу.

– Ох… – стонет он, и его губы скользят вниз по моей шее, дразнятся, тестируют.

Я надавливаю ему на затылок, и он целует меня еще жарче.

Отрываюсь от него, вздыхаю, распахиваю глаза и гляжу в небо.

Солнце давно уже село, высоко в небе над нами сияет луна, и эти будоражащие поцелуи… просто идеально!