Сердце бешено колотится, я опускаю руку и сжимаю его мошонку.

В его глотке урчит, и вдруг ствол прижимается к моей груди.

От прохлады стали я вздрагиваю, а он опускает ствол ниже, используя для того, чтобы оттянуть мой кружевной лифчик и обнажить соски.

– Твердые, как камень, – говорит он, наклоняется и зажимает зубами сосок. Пистолет теперь прижат к низу моего живота, потом он опускает ствол к лобку, а сам начинает покусывать другой сосок.

Дуло давит на клитор, а я массирую его яйца. Когда он начинает делать дулом маленькие петли, я вскрикиваю и сжимаю его голову.

Пот выступает на моем лбу, я близка к оргазму.

– Кончи для меня, детка, – шепчет он. – Кончи на этот ствол.

– Сначала ты, – умоляю я. – Знаешь, мне нравится чувствовать твою сперму внутри.

Моя спина ударяется о матрас, и он входит в меня.

Я на пределе, как и он. Бастиан сильно кусает меня за грудь, и я хнычу – удовольствие и боль перемешиваются друг с другом.

Он кончает, и его губы касаются моего уха.

– Хорошо, богатая девочка. Теперь ты дай мне это.

Резкий щелчок пистолета заставляет меня вздрогнуть. Когда он лижет мое горло, я кончаю с громким стоном.

Его губы расплываются, прежде чем он падает рядом со мной. Он облизывает дуло и менее чем за четыре секунды вынимает обойму.

Смотрю на него, тяжело переводя дыхание, и он ухмыляется:

– На всякий случай. Вдруг у тебя появится идея опробовать его на мне.

Я закатываю глаза, а он костяшками пальцев скользит по моей груди, пока та не вылезает из лифчика. Жду, пока мое дыхание выровняется, чтобы заговорить, но язык выдает совсем не то, что я ожидала.

– Моя мать мертва, – вырывается само собой.

Бастиан не удивляется моему внезапному откровению. Он поднимает руку, чтобы провести по линии моего подбородка, побуждая меня сказать больше.

– Она умерла, когда мне было восемь с небольшим. Выпила яд, и мой отец отказывается признавать, что ее убили. – Мой взгляд скользит по его лицу. – Хочешь знать почему?