Оливер Хеншо, кажется, становится выше, переступая с ноги на ногу, а я, натягивая тетиву, оглядываюсь через плечо на Эндера.
– Где цель?
Он ухмыляется, понимающе прищурив глаза.
– Стреляй куда хочешь.
Киваю, поворачиваюсь всем телом и резко пускаю стрелу в полет.
– О, черт! – мгновенно вскрикивает Хеншо, и вздохи наполняют комнату – просто музыка для моих ушей.
Но мы не в обычной школе для слабаков, где сразу бросаются ему на помощь. Лишь две девчонки делают шажки, но останавливаются, когда понимают, что все остальные не трогаются с места.
Сердитые голубые глаза смотрят на меня, лицо искажено болью.
– Ты прострелил мне ногу!
– Виноват, – говорю я нарочито громко, быстро наклоняясь и, прежде чем он успевает меня остановить, хватаюсь за древко.
– Подожди, нет! – выдыхает он, но слишком поздно. Я уже выдергиваю кварц из его плоти, но перед этим быстро проворачиваю стрелу, чтобы никто не увидел.
Он хрюкает, как маленькая сучка, не в силах скрыть боль, и, все еще согнувшись, я поднимаю на него глаза. Мы смотрим друг на друга, пока я медленно выпрямляюсь.
– Тебе, кажется, нравится красный цвет, да?
Он кривит губы, и его лицо вмиг становится белым. Стрела падает между нами, ударяясь о пол с мягким звоном, и я возвращаю лук на место.
Да, ублюдок. Я знаю.
Отхожу и встаю рядом с Роклин. Борясь с ухмылкой, говорю:
– Эх, надо было быть осторожнее.
Бронкс прикрывает смех кашлем, а Эндер улыбается, переводя взгляд с меня на Роклин.