– Бастиан, прекрати!

– …и для тебя все закончится намного хуже.

– Да пошел ты, – шипит он.

Пинаю его под зад, и он, споткнувшись, врезается в официанта; поднос с грохотом летит на пол.

Роклин ахает, все смотрят на нас.

Эго сучонка взыгрывает. Он возвращается, щеки красные от ярости, но я встаю у него на пути.

– Я тебя предупредил, красавчик.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Роклин дергается, а Оливер выпрямляется, меняя выражение лица. Он снова сияет идеальной улыбкой, стоит, разглаживая рукав пиджака.

– Это недоразумение, сэр. Всё в порядке. Мы с Роклин собираемся потанцевать, как она мне обещала.

– Только попробуй, – говорю я.

Роклин, возможно, что-то пискнула, не могу сказать наверняка, но я заметил, как расширились глаза сучонка.

Внезапно я осознаю, что передо мной Райо Ревено, человек, с которым моя девушка так не хотела меня знакомить.

Его темные глаза проницательны, и я вижу в них требование. Он хочет, чтобы я подчинился, отступил, уступил. Он хочет знать, кто я такой, зачем я здесь и почему стою так близко к его дочери.

Большинство людей в этом зале вернулись в свои маленькие мирки; опрокинутый поднос – сиюминутная проблема, грохот лишь на минуту привлек внимание.

Когда я ничего не говорю, зрачки Райо Ревено сужаются, и он меняет позу, слегка приподнимая подбородок и наклоняя голову.

– Оливер, – медленно произносит он. – Почему бы вам с Роклин не пойти потанцевать?

– Папа…

– Иди, – обрывает он ее.

После двух секунд колебания Роклин обходит отца, бросает взгляд в мою сторону и направляется к сучонку.