Но почему, черт возьми, это важно только для меня?

Моя сестра подставила нас, и вот она здесь, рассказывает о мисс Джано и ест импортного лосося.

Я хочу кричать.

Драться.

Я хочу плакать.

Когда я беру свой телефон и набираю глупый детский пароль, на экран падает капля.

Смахиваю ее, перехожу на вкладку «Избранное» и набираю сообщение.

Я: НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ УМОЛЯТЬ, БАСТИАН.

Не знаю, зачем я это отправила. Ему нравится, когда я умоляю. Или нравилось.

Смотрю на телефон, хватаю пиджак и набрасываю на плечи. Я отказалась переодеваться к ужинам несколько дней назад – дурацкая победа, но тем не менее победа.

Каждый вечер отец навязывает нам эти семейные трапезы. Кто-то может подумать, что он использует трудную ситуацию, чтобы наверстать упущенное: компенсирует время, которое не смог провести вместе с нами, но это не так.

Он не наверстывает упущенное. Он смотрит правде в глаза: другого шанса может и не представиться.

В любом случае я перестала переодеваться к ужинам и не вылезаю из школьной формы. Я и сейчас в ней.

Прошло несколько часов с тех пор, как отец отправил меня в мою комнату, и я все это время расхаживала по ней взад-вперед.

Ждала.

Обычно отец после ужина садится в машину со своим водителем, и они едут на разборки, о которых мне не положено знать, хотя я когда-нибудь займу его место.