Ее мать стояла в тени трибун на другой стороне зала в деловом костюме, с длинными светлыми волосами. Но ее лицо… Я уже видела его прежде. В газете. На стенде при входе в зал. Оно было как две капли воды похоже на лицо Селии – когда они стояли рука об руку, сходство было несомненным.

Но Скарлет – она была мертва. Она была мертва долгие годы.

– Помни, Селия, – сказала она, и ее голос наполнил зал, – я делаю это для тебя.

Селия никак не прореагировала.

– Ричард и я все устроили. Скоро этот кошмар кончится.

Селия не прореагировала, потому что просто не могла, ведь Скарлет была мертва.

– Ты можешь отправиться в лучший мир.

Табло зловеще заскрипело. Скарлет улыбнулась. Когда табло заскрипело во второй раз, МакКой стал говорить в микрофон громче. Никто ничего не заметил. Не может быть, что только я обращаю внимание на все это. Это все реально происходило. Все, кроме Скарлет. Почему-то она вовсе не Селии улыбалась; она улыбалась мне. И тут она подняла один острый вишнево-красный ноготь и указала им на табло.

Я посмотрела вверх. Красная краска каплями стекала по стене. Каждая буква была высотой в десять футов; два слова «сжимали» табло как окровавленные зубы.

КРИМСОН-ФОЛЛЗ

КРИМСОН-ФОЛЛЗ

Табло скрипело так громко, что МакКой не мог перекричать его. Селия отпрыгнула прочь и вскарабкалась на трибуны. Майлз повернулся, чтобы нашипеть на нее.

Опоры табло обломились.

Мои ноги зацепились одна за другую; визгливый смех Скарлет трезвонил по залу.

Я оттолкнулась от дверной рамы и влетела в спину Майлза.

Пятьдесят вторая глава

Пятьдесят вторая глава

Есть одна особенность в смерти от несчастного или трагического случая, как, скажем, в том, чтобы быть раздавленным спортивным табло.

Вы ее не ждете.

Я же ждала. И именно поэтому, наверное, осталась жива.