Наконец она заговорила:

– Как ты узнала?

– Я же чокнутая, разве ты не слышала? Подлинный вопрос заключается в том, почему ты никому ничего не сказала?

Селия пожала плечами:

– Я… Не думала, что до этого кому-то есть дело. Они говорили, что я просто пытаюсь привлечь к себе внимание. Или что сама во всем виновата. Или… я не знаю.

Неожиданно она стала выглядеть очень, очень старой.

– Я устала от всего этого. Устала быть одной. От того, как люди смотрят на меня и что говорят. Устала иметь с этим дело в одиночку.

– Так и не имей, – сказала я. – Тебе позволено попросить о помощи.

– Почему нам никто этого не говорил?

– Потому что… возможно, никто не говорил им.

– Ты считаешь меня плохим человеком? – тихо спросила Селия.

– Нет, – ответила я. – И также не считаю, что ты больная на голову.

Она улыбнулась.

… Через несколько часов, не раньше, вошла медсестра и сказала:

– Мы так удивлялись тому, что до сих пор у вас не было посетителей.

Пятьдесят пятая глава

Пятьдесят пятая глава

Члены клуба объявились позже, когда у меня в палате были мама и медсестра, так что я знала, что они реальны. Они принесли конфеты и цветы, и учебники по истории. То есть все те вещи, которые, по их мнению, должны были меня подбодрить. Большую часть дня они просидели вокруг кровати, излагая в мельчайших деталях и с большим энтузиазмом, какой героический был у меня вид, когда я налетела на Майлза и спихнула его с того места, где он стоял, как раз перед тем, как табло должно было обрушиться на него, и как все в зале перепугались, и что я до сих пор главный ньюз-мейкер.

Кстати говоря, МакКой метил вовсе не в Майлза. Табло предназначалось для Селии. Она свернула в сторону, потому что испугалась, что я наброшусь на нее. Разъяренный МакКой попытался задушить Майлза, но его оттащил мистер Гантри. У меня камень с души свалился. МакКой оплошал. Угрозы больше не было.

– Но ты никогда не поверишь, почему он пытался обрушить на нее табло, – сказал Иван.