«В том году японцы уже пробовали запускать подобное и провалились. Ты же сам об этом рассказывал, забыл?»

«Я не мог сказать, что нам это не нужно. Я просил передать те данные на прошлой неделе!»

Не обсуждали. Не договаривались и не рассказывал. И никто ни о чем не просил. Саша был уверен в этом так же, как в том, что его мать была генеральным директором «Мариона».

– Ты хотел купить подарок для твоей родственной души? Она уже готовится к нашему корпоративу, или ты случайно назвал ее Альдой?

– Я бы тоже от такого не…

– Для человека, которого это вообще не касается, ты много думаешь о моей родственной душе, – процедил Саша, сытый по горло и насмешливым тоном, и фамильярностью. Они ненавидели друг друга и до сих пор скрывали это перед другими, но Саша больше не видел смысла притворяться. Близость Эли сделала его мягче, а сейчас он был зол и расстроен. И устал делать вид, что не знает, что менеджер проектов метит на его место. Его опыта для этого бы хватило.

– Извини, что перебил, – добавил Саша, обратившись к умолкнувшей коллеге.

– Какой ты стал чувствительный. Уже и пошутить нельзя, – проворчал Перов.

– Шутки у тебя – полное дерьмо. В компании лучше помалкивать.

– Левицкий, а ты не о…

Забрав чашку, Саша отвернулся прежде, чем он мог закончить предложение.

– Ты вообще нормальный?

Иди дальше. Просто иди дальше. Повторяя себе эти слова, он добрался до кабинета, и его телефон завибрировал от входящего звонка.

Его мать ни разу не звонила ему во время рабочего дня. Даже когда, будучи школьником, он болел и лежал дома с температурой.

– Что случилось? – выпалил Саша, едва поднял трубку.

– И тебе привет, – неуверенно ответила Софья. – Знаю, что ты очень занят, но не могу не спросить. Почему Эля плакала все утро? Сейчас она успокоилась, но у ее стола полная корзина использованных салфеток. И она даже не ходила на обед. У нее что-то случилось?

Легким неожиданно перестало хватать воздуха, и Саша присел на край стола, сжав в кулаке жемчужину. Боль в груди не давала ему забыть о том, что случилось накануне, но дополнительное напоминание о страданиях Эли заставило ее вспыхнуть, словно в ту же рану снова вонзили нож. Их души переплелись так тесно, что испытывали одинаково мучительные страдания. От этого состояния Саша и пытался уберечь себя все это время, но, предложи ему Вселенная сейчас выбор, ни за что не согласился бы вернуть все как было до встречи с Элей. Любовь к ней перевернула для него все на свете. И, откажись он от нее, отныне жить получится лишь наполовину.