Наконец, третье и последнее обещание, которое она заставила дать его в их первую ночь вместе: помнить, что его любят и что он может довериться своей родственной душе во всем. С этим обещанием у него тоже возникли проблемы. Он не смог сказать ни слова, когда это было так нужно, и откладывал важный разговор до последнего, пока не стало слишком поздно и все не сказали за него. В извращенной манере.

В своем первом сообщении об Эле Колесников был краток: общайся, но не привязывайся и иногда давай деньги, словно речь шла о случайной знакомой. В последнем – пугающе разговорчив: Саша узнал, что сильно удивил начальника своей скрытностью, и, хотя она и помогла ему избежать проблем, было сложно ожидать такое от того, кто носит кулон с жемчужиной и розовым камнем. Прочтя длинное сообщение, он был уверен, что Эля поверила всем доводам Колесникова и ждала момента, чтобы все обсудить. Но вместо этого его ангел, его прекрасная девочка пыталась защитить его и даже нашла оправдание. Он не мог и дальше обманывать ее после того взгляда и ласковых слов. Гюго считал, что любовь – это небо, но для Саши и небом, и всеми звездами была Эля.

Он не злился на нее, но и не был готов снова возвращаться в прошлое – только не в тот момент, когда они оба были уставшими, взволнованными, а она только что узнала, что он лгал ей, от его начальника. Он снова был непростительно груб с ней и пожалел об этом в тот же момент, как она попросила его не уходить. Часть его была задета – разве за все это время он не показал, что любит ее и достоин доверия, несмотря на совершенную в прошлом ошибку? Другая же требовала умолять ее о прощении, а не делать так, как обычно поступали родители: ссорились, уходили, а потом общались как ни в чем не бывало, пока накопившихся обид не станет слишком много. Некоторые вещи нельзя было откладывать надолго, и объяснения с любимыми людьми – одни из них.

Саша выбрал третий вариант – позволил им с Элей провести ночь порознь, чтобы прийти в себя, принес ей завтрак, а затем ушел на работу. Оставить ее одну было самым сложным, что ему приходилось делать, и, хотя все внутри протестовало, он боялся, что все станет только хуже. В чем еще она может усомниться? В его намерении никогда не взламывать телефоны своих близких? Или решит, что он скрывает от нее целую семью? В его подавленном состоянии даже самое нелепое казалось реальным. Прошло всего несколько часов с момента их расставания, но они тянулись невыносимо медленно.

Мысли о работе были такими же нерадостными. Накануне он ушел из офиса раньше, чтобы успеть в ГУМ, а теперь нужно было проверить новый аудиосценарий взаимодействия с Альдой после внесения корректировок. Не в первый раз за последнее время Саша ощутил прилив раздражения. У него и без того хватало забот, но Колесников требовал от него все больше и больше. Желание довести начатые задачи до конца перестало быть искренним, превратившись в необходимость, и ничто, даже успешные результаты тестирования механики по озвучке Альдой видео, не могло доставить ему такую же радость, как прежде. Он лишь думал о том, сколько еще придется сделать в будущем.