– Ненавижу, – внезапно вслух сказал Саша, откинувшись на спинку кресла. – Скорее бы все это закончилось.
Спустя несколько секунд он резко выпрямился и зажал нос рукой, сопроводив это грубым ругательством. Кровь у него в последнее время шла все чаще. К счастью, до сих пор никто из коллег этого не видел.
Вытерев лицо и бросив салфетку в мусорку, он вышел из кабинета и отправился на кухню за кофе. Нужно было заглушить тошнотворный металлический привкус.
– Ты не заболел, Саша? – весело спросил его Перов, стоявший у стола с печеньем рядом с девушками из отдела дизайна.
– Нет.
Он знал, что выглядел подавленным, но, не обращая внимания на любопытные лица коллег, смотрел только на наполнявшуюся чашку. У кофе сегодня был легкий сладковатый запах. Ваниль. Почти как духи Эли. Должно быть, кто-то переставил местами коробки, и он не глядя взял себе другую капсулу.
Непрошеные воспоминания о вчерашнем вечере в ГУМе затопили его разум. Он никогда не любил вечеринки, но ради Эли решил сделать исключение. Среди безликой пестрой массы, собравшейся на первом этаже, она была единственной четкой фигурой. Длинные стройные ноги, воздушное платье, отливающее золотом в свете ламп, пронзительный взгляд каре-голубых глаз, от которого кровь в его жилах закипела. В последнее время он был так занят, что уделял ей непростительно мало внимания. И, не будь вокруг людей, цитируя книгу, которую они недавно закончили слушать,
Вселенная его точно ненавидит. Черт возьми, за что все это?
– Как ты попал на вечеринку «Мариона»? Я заметила тебя на фото, – сказала одна из девушек. – В таком костюме ты прямо Джеймс Бонд из «Казино «Рояль».
– С Колесниковым пошел, наверное, – ответил ей Перов. – Искали нам новых амбассадоров?
В последнее время у Саши установились относительно неплохие отношения с его менеджером проекта – в условиях спешки им пришлось тесно работать вместе, и времени на личные обиды не оставалось. Нельзя было не признать, что он был умен и проницателен, но, видимо, зря Саша до сих пор проявлял терпеливость и игнорировал его намеки на тему своей якобы забывчивости. Так он мог быстрее освободиться и уйти домой к Эле.