– Мое имя, – сказал он. – Гай[34]. Ты только что назвала меня Гаем, и мы уже встречались однажды здесь, в этом коридоре, так что…

Я уставилась на него дерзким подростковым взглядом, но он не отступил.

– А ты?

– Что я?

– Как тебя зовут?

Я промолчала, но заметила, как его взгляд метнулся к номеру на двери квартиры и вернулся к моему лицу, уже с другим вопросом в глазах. И я догадалась:

– Ты знаком с Шелли.

Его молчание все сказало.

Я откинула голову назад, пока не уперлась ею в дверь:

– Отлично. Тогда ты, наверное, знаешь, что моя мама – сука, я – неблагодарное отродье, а мой папа – многострадальный святой, который смиренно терпит нас. Она уже зачитала тебе полный текст протокола слушания по делу о разводе или приберегает это для второй встречи, когда узнает тебя получше?

– Стоп. – Он поднял руку. – Я здесь почти не бываю с тех пор, как переехал. Я разговаривал с… как ее… Шелли? Я разговаривал с ней, может, пару раз, мимоходом, но ничего ни о ком не знаю.

Трудно было сказать, лжет он или нет, но, впрочем, это тоже не имело значения.

– Неважно. Послушай, мне на самом деле все равно, что ты обо мне думаешь. – Он не двинулся с места. Так и стоял столбом в нескольких шагах от меня. – Ты собираешься уходить или как?

– А ты?

– Нет. Я в порядке. Мне нравится там, где я есть. Когда мне захочется уйти, я сяду в свою машину и уеду.

– И когда же это произойдет?

Я сердито зыркнула на него:

– Ты что, собираешься устроить здесь вечеринку? Возвращайся в свою квартиру и перестань надо мной нависать.

– Извини, – сказал он. – Но ты чертовски угнетаешь меня, сидя здесь. Почему бы тебе не пройти ко мне, пока ты не почувствуешь, что хочешь переместиться куда-нибудь, помимо коридора?

– Отвали, – буркнула я. – Это уже звучит жутковато, Гай. На самом деле я почти уверена, что Шелли называла тебя подозрительным парнем из соседней квартиры. И вообще, сколько тебе – тридцать пять? А мне сегодня исполнилось шестнадцать. Связываться со мной настолько противозаконно, что это совсем не смешно.