– Нет, я имею в виду… – Мои глаза уже буквально лезли на лоб. – Я так долго ждала этой встречи. Я слышала, что сюда переехал кинокритик, и… я люблю кино.

– Неужели? – Его губы изогнулись в улыбке. – Наверное, это хорошо, что мы нашли друг друга.

Адам

Рука онемела до кончиков пальцев, и ее сковала боль – так мне аукнулся удар Джереми. Хуже всего то, что я не мог дать ему сдачи. Это было частью нашего идиотского плана воссоединения семьи.

Первое, что от меня требовалось, – это прекращение дурацких нападок на отца. Каждый раз, когда я начинал выделываться или Джереми так казалось, он получал карт-бланш на расправу.

Джереми ухмыльнулся мне и приготовил кулак для следующего удара.

Я стоял у двери отцовской квартиры. Когда не должен был там находиться. Была среда – не праздник, не какое-то особое событие. Обычный будний день. Но именно поэтому Джереми и решил, что мы должны навестить отца. Мы.

Мама выглядела так, будто мы собирались засунуть ее в темный ящик, заполненный пауками, и подвесить на краю крыши небоскреба. Настал момент, когда все ее страхи слились в один: сыновья хотели от нее уйти. Она умудрилась одновременно улыбнуться и заплакать. Она хотела, чтобы мы поехали к отцу, но цеплялась за наши рубашки так, что вряд ли мы могли купиться на ее заверения.

Но мы все-таки уехали. И прибыли на место; Джереми открыл дверь своим ключом, в то время как я пытался разжать зубы. Это оказалось труднее, чем я думал. Мне нужно было заговорить первым, сказать «привет» или еще что-нибудь, опередив отца. Мы с Джереми договорились об этом в машине.

Но оно никак не вырывалось, это простейшее из всех слов. В тот день я даже особо не злился. Да, мама плакала, когда мы уезжали, отчего мне захотелось врезать отцу по яйцам, но потом Джереми остановил машину и побежал обратно, чтобы обнять ее на крыльце. Это выглядело очень трогательно. Именно так поступил бы и я, если бы не был озабочен предстоящим испытанием вежливостью по отношению к отцу.

Грег справился бы с этим играючи.

Я снова посмотрел на Джереми. Ухмылка исчезла. Я встретил его умоляющий взгляд, пока стоял перед отцом. Нам это нужно. Им это нужно. Одно слово.

– Привет.

Я никогда не думал, что слово может причинить физическую боль, но теперь убедился в этом. Оно так процарапало мои внутренности, что каждый последующий вдох давался мне с трудом. Но я это сделал. Джереми отпустило, и он тут же взялся за дело, взваливая на себя бремя разговора, выручая и меня, и отца, который выглядел одинаково ошеломленным как моим приветствием, так и нашим неожиданным приездом.