Увидев папу, я поверил тому, что говорил о нем Джереми, и это заставило меня осознать то, чего я раньше не замечал. Отец выглядел неважно; просто он более умело, чем мама, скрывал свою боль. Но в тот день он не успел замаскировать воспаленные от слез глаза или спрятать фотографии, которые рассматривал.

После этого все стало намного проще.

Он обнял Джереми и заметался взглядом между нами.

– Нет, конечно, я рад, что вы здесь. Я просто не ожидал, что вы приедете.

Это было очевидно, судя по пальто на нем и ключам в руке.

– Если ты собираешься съездить за едой, я не откажусь перекусить. – Джереми посмотрел на меня, ожидая поддержки, и, хотя мне это далось с таким же трудом, как и приветствие, я кивнул:

– «Еда» звучит неплохо.

Отец выглядел страдальцем. Он то и дело поглядывал на дверь, потом снова на нас.

– Да, я собирался поесть… потом.

Что-то мерзкое шевельнулось у меня в животе, и все мое тело сжалось.

– У него свидание. – Я выплюнул эти слова ему в лицо, и Джереми посмотрел на него почти с таким же отвращением, прежде чем отец начал сыпать оправданиями:

– Что? Нет. Никогда.

Но я ему не поверил, и Джереми тоже не спешил вставать на его защиту.

– Я собирался в одно место и… – Его лицо слегка перекосило. – Слушайте, а пойдемте вместе, хорошо? Я вам покажу.

Мы с Джереми заколебались, но, когда отец вышел в коридор, брат выразительно посмотрел на меня, и мы последовали за ним.

– Церковь? – Джереми сдвинул брови, когда мы поднимались по ступенькам к большому старому зданию из красного кирпича в византийском стиле с табличкой «Десятая пресвитерианская церковь»[35]. Мы с братом обменялись хмурыми взглядами. Церковь не была чем-то новым для нашей семьи. Мы с Джереми каждое воскресенье, которое проводили с мамой, ходили в ту же церковь, где нас крестили. С отцом, в его выходные, мы еще ни разу не посещали воскресную службу – как сказал отец, он все еще пытался найти правильную церковь, – хотя я никогда не видел, чтобы он искал. Если он все-таки нашел подходящий вариант, почему было просто не сказать об этом? Зачем тащить нас на улицу в такой холод и когда уже почти ночь на дворе?

Папа прошел вперед и открыл одну из дверей, чтобы мы могли войти.

Нам открылось впечатляющее зрелище: массивные мраморные колонны, витражные окна от пола до потолка, бесконечные ряды резных деревянных скамей как на первом этаже, так и на балконах, что тянулись вдоль стен святилища. В здании никого не оказалось.