– Да, так лучше. Спасибо. – Я потянулась к пульту в его руке, и он беспрекословно отдал. Когда снова начался фильм, я расслабилась. Это была драма, но один персонаж не переставал смешить меня в сценах с его участием. Гай тоже смеялся, и мне снова стало легко с ним, как я того и хотела. Конечно, лучше, если бы Адам был рядом, но, по крайней мере, я не чувствовала себя одинокой.

Я даже не возражала, когда Гай начал растирать мне ступни. Я посмотрела на него, и, казалось, он делал это неосознанно, чисто машинально. Я вздрогнула, когда он коснулся чувствительного места, и мне стало щекотно. Он извинился, но потом сделал это снова.

– Прекрати. – Я рассмеялась. – Я не могу сосредоточиться на фильме.

Гай вскинул руки, и я вернулась к фильму. Как только я успокоилась, он схватил мою ступню и начал щекотать. Я взвизгнула и попыталась вывернуться, но он дернул меня вниз по дивану, подбираясь щекочущими движениями к моей талии, рубашка задралась, и он атаковал мой голый живот. К тому времени мне уже стало больно от смеха, и этот смех затуманивал мозг, заглушал сигналы тревоги, которые кричали, что это ненормально, – те самые звоночки, что раздавались в моей голове, как только я вошла в квартиру Гая. И даже гораздо раньше, если уж быть до конца честной.

Туман стал рассеиваться, когда я осознала, что Гай уложил меня на спину, а сам навалился сверху, вдавливая всем своим весом в подушки. Он был настолько крупнее меня, тяжелее. Горячие вспышки паники пронзили меня, и сквозь смех, который он продолжал выжимать из меня, пробивались бессвязные слова, звучавшие совсем не протестами, как следовало бы. Внезапно он перестал щекотать меня. Его руки все еще блуждали по мне, но он не смеялся и не хотел, чтобы я смеялась, если вообще когда-то хотел этого. Он обрушил свой рот на мои губы, и его язык властно проник внутрь. Теперь его руки хватали, сжимали, тискали меня, они были повсюду. Я никак не могла вздохнуть.

Если я и кричала, он проглатывал мой крик.

Если я брыкалась, его бедро придавливало мою ногу.

Если я сопротивлялась, он сильнее прижимал меня к дивану.

Страх сковал меня лютым холодом, как бушующая за окном метель.

А потом его рука потянулась к пуговице моих джинсов. Я рывком высвободила голову и выдохнула то слово, что билось в ловушке внутри:

– Прекрати! – И снова брыкалась, дергалась, извивалась. Ничего. Он сдвинулся только потому, что захотел, и на этот раз его рот скользнул вниз по моей шее. Он облизывал меня языком.

– Нет. Прекрати. Гай, я закричу. – Моя угроза прозвучала жалко даже для моих ушей. Она была слабой, а мое горло охрипло от смеха. Мне хотелось плакать, пока я не осознала, что уже плачу. Но стены были тонкими. Гай знал это, и я повторила вслух: – Кто-нибудь обязательно меня услышит. Я буду кричать до тех пор, пока не услышат.