Я бросил взгляд на раздвижную стеклянную дверь, в которую билась злая метель. Дисплей телефона показывал время: 1:47.

Адам: На балконе не ты. А замерзший мертвец.

Адам:

На балконе не ты. А замерзший мертвец.

Она не ответила.

Я сел на кровати, чувствуя, как холод проникает в мою кожу от одного только взгляда за окно. «Что она забыла на этом балконе?» – пробурчал я про себя, когда откинул одеяло и в одних фланелевых штанах и футболке выглянул сквозь стекло. Видимость почти нулевая. Там могла выстроиться целая хоккейная команда, а я бы даже не догадался.

Отодвинув балконную дверь, я почувствовал, как свело зубы.

– Джолин! – позвал я, но ветер унес ее имя. И хотя я все еще стоял в комнате, снег кружил вокруг меня и лизал кожу игольчатыми языками. Ступив на балкон, я подошел к стене и перегнулся через перегородку, убеждая себя, что не увижу ничего, а уж тем более дрожащую девушку.

Я и не увидел.

Джолин больше не дрожала. Потому что превратилась в ледышку.

– Что ты творишь?

– Т-ты можешь п-прийти? Или м-можно я?

– Что? – Я ее почти не слышал, но, если она сказала то, что я думал… – Нет. Джолин, нет. Иди внутрь. Я тебе позвоню. Иди!

В ответ она отлепилась от стены и ухватилась за перила.

– Ты что, самоубийца? – Я схватил ее за плечи и оттолкнул назад. Вместо того чтобы отпустить перила, она еще крепче вцепилась в них. – Джолин. Что… – Я даже не задавал ей вопросов. Либо ее мозг застыл в единственной команде, либо случилось что-то настолько неправильное, что она забыла, как чуть не сорвалась, когда в последний раз перелезала на мой балкон, и тогда не бушевала метель. Или же ей было все равно.

Оба варианта пугали меня до чертиков.

– Ладно, ладно. – Я закинул ногу и зашипел, когда мои руки легли на обжигающе холодные металлические перила. Я подвинулся, чтобы уцепиться за стену, и что-то мягкое и невозможно холодное прижало мою руку к кирпичу. Джолин схватилась за мою футболку и потянула на себя. Когда я рухнул на ее балкон, до меня дошло, что мягкое и холодное – это ее рука.