– Мисс Дэйвенпорт? – К ней подошел молодой человек, прижимающий ко лбу окровавленный платок. – Вы ведь мисс Дэйвенпорт?

– Да, – неуверенно ответила она.

Лицо молодого человека было ей знакомо. Но за последние несколько недель Оливия познакомилась с таким количеством людей, что не могла сообразить, кто это. А потом заметила какое-то характерное движение губ. «Гетти». Перед Оливией стоял ее двоюродный брат.

– Вы в порядке?

Молодой человек моргнул одним глазом: другой у него заплыл.

– Выгляжу паршиво, но на самом деле ничего страшного. Я по поводу Гетти. Ей нужна ваша помощь.

– Она ранена? – Оливия осмотрелась по сторонам. – Где она?

– В тюрьме, мисс. Я выплатил залог, но ее мне не отдают.

– Занимайте места! – закричал проводник из вагона поодаль.

– Вам не поверили, что вы родственник?

Молодой человек сложил платок по-другому и снова приложил его к лицу.

– Деньги у меня взяли, но потом сказали, что ее выдадут только ближайшим родственникам. Это из-за того, что она несовершеннолетняя.

По выражению молодого человека можно было легко понять, что он думает насчет этого надуманного предлога.

Чем дольше Оливия стояла на платформе, тем труднее было убедить себя двигаться вперед. Тут она обернулась, и Вашингтон ДеУайт наконец разглядел ее среди толпы. Лицо его засияло. Он поднял руку, махнул, зовя к себе. У него на лбу были написаны приятное возбуждение и облегчение.

А у Оливии было такое ощущение, будто ее болтает штормом. Она вспомнила его слова. Вашингтон ездил из города в город, сплачивал людские массы, а потом, когда у людей появлялась вся информация и все средства для дальнейшего развития, он уезжал. Последующая работа, которая вызывает длительные, глубинные перемены, ведется уже самим обществом.

«Теми, кто остается».

Оливия наблюдала, как черты активиста исказило разочарование.

Сначала исчезла улыбка, потом заострились скулы. Мистер ДеУайт опустил руку, его темные брови сошлись на переносице. Он был слишком далеко, и Оливия не могла разглядеть складочку, которая появлялась на его лбу, когда он на чем-то всерьез сосредотачивался. Но она ее вообразила. Кивнув напоследок, Вашингтон ДеУайт шагнул в вагон.

Она сказала:

– Прощай, – чувствуя вкус слез, которые прожигали себе путь по ее щекам.