Это меня удивляет. Простой, спокойный вечер на двоих — всё, о чём я мог мечтать, но я не был уверен, что это её стиль.

— С кем же ты встречалась, если это тебя так впечатлило?

На её лице на секунду появляется болезненное выражение. — Думаю, ты не слышал про моего бывшего.

Как только она это произносит, я понимаю, что задел тему, которую лучше было не трогать. Откашливаюсь: — А, нет. Нам не обязательно об этом говорить.

Она тихо улыбается, взгляд с лёгкой, усталой покорностью.

— Нет, всё нормально, — мягко говорит она. — Его звали Джеймс. Мы познакомились в колледже, встречались кучу лет, обручились, съехались. Делали всё, что положено, когда думаешь, что у тебя впереди вечность.

Я молчу, давая ей пространство рассказывать так, как нужно. Её взгляд уходит к огню, глаза становятся стеклянными, с той далёкой болью, которую мне до чёртиков хочется стереть. Потом она кладёт голову мне на плечо.

— Мы должны были пожениться, — почти шёпотом говорит она. — Прямо сейчас. Но месяц назад я вернулась домой пораньше и застала его с другой. Не со мной.

Желудок сжимается, гнев вспыхивает горячо и бесполезно. Под этим что-то тяжёлое застревает в груди.

Я хочу защитить её от этих воспоминаний, от того, как эта боль мелькает у неё на лице, будто она пытается не вздрогнуть от собственной истории.

— Скажем так, — добавляет она с сухим смешком, — я вернулась в свой дом. С тех пор разбираюсь в себе.

Я качаю головой, голос звучит грубее, чем я хотел: — Мне жаль, Джульетта. Он, похоже, настоящий ублюдок.

Это вызывает у неё настоящий, короткий смешок.

— С этим, — говорит она, глядя на меня, — мы точно можем согласиться. Но сейчас со мной всё хорошо, — добавляет она. — Даже лучше, чем хорошо.

Я медленно киваю. — Я всегда верил, что ветер несёт нас туда, куда нам нужно. — Я смотрю вниз, едва касаюсь её пальцев, чтобы снова почувствовать ту искру. — Мой отец так говорил, когда жизнь казалась сплошным штормом. После пары собственных бурь я склонен с ним согласиться.

Она замолкает на секунду, смотрит мне в глаза, будто прячет мои слова куда-то глубоко. Потом на её губах появляется улыбка, немного застенчивая и такая красивая, что у меня перехватывает дыхание.

— Мне это очень нравится, — шепчет она. — Очень мудро.

И, может, это глупо, но я позволяю себе почувствовать эту крошечную гордость, будто я сделал что-то правильное, просто заставив её так улыбнуться. Но чувство тут же исчезает, уступая место чему-то тяжёлому, потому что сидеть рядом с ней, так близко, так хорошо… это имеет цену. Есть вещи, которые я похоронил глубоко не просто так, и чем дольше я сижу, делая вид, что они не рвутся наружу, тем сильнее думаю — сколько ещё смогу их удерживать.

Что, чёрт возьми, я делаю?

Она уже пережила руины мужчины, который пообещал ей вечность, а потом спалил всё это, даже не моргнув.

А теперь рядом с ней сижу я — как будто не очередной риск, который её сердце может не выдержать.

Чёрт.

Мне нужно понять, что, к дьяволу, я делаю, прежде чем это зайдёт ещё дальше.

И всё же я наклоняюсь и целую её в висок, как будто имею на это право.

— Не люблю это говорить, лесс, — шепчу я у её кожи, — но твоя тётя рассчитывает, что я доставлю тебя домой. Не хотелось бы попасть к ней в немилость завтра.

Она отстраняется, её тело напрягается, когда она поднимается, удивление скользит по лицу. — О боже. Я и не заметила, как поздно. Прости.

Я быстро качаю головой: — Не извиняйся. Это я тебя задержал дольше, чем планировал. Это на мне, Джульетта.

Я был эгоистом, впитывая каждую секунду, что была у меня с ней. И не могу заставить себя пожалеть об этом. Не по-настоящему.

Лёгкий румянец окрашивает её щёки, и я не могу удержаться от тихого смешка. У неё есть эта очаровательная привычка — смущаться в самые странные моменты, будто рефлекс. И это только сильнее подталкивает меня дразнить её, чтобы снова увидеть этот сладкий, застенчивый взгляд.

Когда мы собираемся уходить, мой взгляд снова останавливается на Джульетта — она на коленях у двери, прощается с котёнком. Голос у неё мягкий, игривый, когда она с ним разговаривает, пальцы нежно перебирают его шерсть. Котёнок урчит, наслаждаясь вниманием.

Кажется, я немного ревную к этому чёртовому коту.

Она поднимает взгляд, замечает, что я наблюдаю, и на её губах появляется лёгкая улыбка. — Он ещё тот обольститель, правда?

— Не он один.

Она приподнимает бровь, явно стараясь сдержать смех. — Ах вот как? И в чём твой секрет обольщения?

Я пожимаю плечами с ухмылкой. — Ну, я практически неотразим.

— Уверенность — ключ к успеху, да?

— Что-то вроде того, — бурчу я хрипло, облокачиваясь на дверной косяк, пытаясь ухватиться хоть за какую-то крошку контроля.

Вид её на коленях вызывает горячую волну, мгновенно скатывающуюся вниз, так что мне приходится сильнее сжимать косяк. Изгиб её шеи, открытой в мягком свете, тянет взгляд к изящной линии ключицы, чуть выглядывающей из-под свитера, сползшего ровно настолько, чтобы дразнить. Её губы, всё ещё припухшие после наших поцелуев, чуть приоткрываются, когда она встречает мой взгляд.

— Ты готова?

Она не двигается. Только остаётся так, подняв лицо вверх — всего в нескольких сантиметрах от того места, где я уже распираю джинсы.

Господи всемогущий.

Наконец она кивает, встаёт. — Веди, если уж надо.

— Не искушай меня, лесс. Я закрою дверь и оставлю тебя здесь, без вопросов.

Я жалею о словах, едва они срываются с языка. Слишком резко прозвучало. Но прежде чем успеваю что-то сказать, замечаю дрожь, пробежавшую по ней. Её зрачки расширяются, дыхание чуть сбивается.

Её грудь вздымается и опускается быстрее, и я, заворожённый, смотрю, как она прикусывает нижнюю губу.

— Нокс, — шепчет она.

Я тянусь, провожу большим пальцем по линии её челюсти. Она склоняется к моему прикосновению, будто ждала его. Под пальцами её кожа теплеет, нежно-розовый румянец расползается по щекам и вниз, к шее.

— Мне не стоило так говорить, — шепчу я.

Она качает головой. — Нет, я… — Она сглатывает, и я вижу, как это движение пробегает по её горлу. — Мне нравится, что ты это сказал.

Эта женщина будет моей погибелью.

Не говоря больше ни слова, я наклоняюсь, мягко целую её в губы. Желание остаться накрывает меня с головой, но я отстраняюсь и направляю её к двери.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Нокс

Я отвлекался во время поездки, но не уверен, что Джульетта это заметила. Она, кажется, вполне довольна тем, что просто сидит рядом со мной — говорим мы или молчим. Тишина между нами комфортная, и именно поэтому мысли начинают кружиться вихрем, с которым я не знаю, как справиться. Мы почти подъехали к коттеджу Роуз, когда она нарушает молчание.

— Когда я снова тебя увижу?

Я не отрываю взгляда от дороги, пальцы крепче сжимают руль, пока я пытаюсь найти правильные слова. Хотел бы я увидеть её завтра? Послезавтра? Чёрт, конечно, хотел бы. Но горькая правда в том, что работа отнимает почти всё моё время, а кое о чём я ей ещё не рассказал.

Я не могу сказать ей сейчас — иначе рискую потерять её, даже не успев по-настоящему узнать.

— Как насчёт того, что я позвоню завтра, когда узнаю свой рабочий график? — предлагаю я, когда мы выезжаем на извилистую дорогу, ведущую к коттеджу. — Возможно, получится выкроить время днём на этой неделе. Если нет — вечера у меня свободны.

Она делает вид, что задумалась. — Хм. Не самый романтичный ответ, но, полагаю, сойдёт.

Это вызывает у меня короткий смешок, напряжение в плечах немного спадает.

— Я шучу, конечно, — добавляет она. — Мне подходит. Но, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным. Я знаю, ты занят.

Я краем глаза бросаю на неё взгляд — ровно настолько, чтобы заметить сомнение в её глазах, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Будто она заранее готовится к отказу, и это разрывает меня изнутри.

— Уверяю тебя, Джульетта, дело не в обязанности, — слова выходят хрипло и честно, и мне плевать, как они звучат. Она должна это услышать.

Щёки её вновь заливает лёгкий румянец. У неё острый язык и находчивые ответы, но иногда — в одно короткое мгновение — защита спадает, и я вижу ту девушку, что скрывается под бронёй уверенности.

И это, возможно, самое притягательное в ней.

Но она быстро берёт себя в руки, на губах появляется маленькая, лукавая улыбка.

— В таком случае, я буду ждать твоего звонка.

Я ставлю пикап на парковку, пальцы уже ложатся на ручку двери, когда её рука мягко ложится мне на предплечье — достаточно, чтобы я замер. Я медленно поворачиваюсь к ней, приподняв бровь в безмолвном вопросе.

— Можно я попрошу тебя пожелать мне спокойной ночи здесь? — говорит она тише, но в глазах загорается озорной огонёк. — Можешь всё равно проводить меня до двери, если хочешь. Просто… я подумала, что так будет безопаснее. На случай, если ты снова собрался наброситься на меня.

Я откидываю голову назад и смеюсь, не в силах сдержаться. Эта женщина. Она совершенна и даже не осознаёт этого.

Я наклоняюсь через центральную консоль, голос становится низким и хриплым: — Ты просишь, чтобы я набросился на тебя, лесс?

В её глазах вспыхивает озорство, и она наклоняется ближе. — А нужно просить? Могу написать официальное приглашение, ес..

Она не успевает закончить — я тянусь к ней и накрываю её губы своими. Без колебаний. Без сдержанности. Она отвечает мне с той же дикой страстью, вцепившись в рубашку на моей груди, будто хочет притянуть меня ближе. Поцелуй получается неуклюжим, жадным, отчаянно хорошим — я почти забываю, где мы находимся.