— Это было потрясающе? Земля сдвинулась?

Я смеюсь. — Всё сразу. Это не было «поцелуем, потому что пора» или «так положено». Это было как…

— Как что? — тихо спрашивает она.

— Как вернуться домой в место, где я никогда раньше не была, — признаюсь я, удивляясь своим словам. — Это звучит безумно?

— Безумно. Безумно романтично, — говорит она. — И именно то, что ты заслуживаешь после всех этих лет с унылым Джеймсом.

— Джеймс был не таким уж унылым, — возражаю я вяло.

— Джеймс сортировал носки по цветам и считал кинзу слишком острой, — парирует она.

Я закатываю глаза, но спорить бессмысленно — она права.

— Ладно, — смеюсь я. — Но, если честно, возможно, у Нокса носки тоже по цветам. У него идеальный порядок дома.

— Он, случайно, не считает перец острым?

— Он делает собственный виски. Уверена, его вкусовые рецепторы выдержат что угодно.

Она довольно гудит. — Посмотри на себя, Джулс. Две недели — и ты уже целуешься с горячим шотландцем в его горном убежище. Я тобой горжусь, знаешь?

— Это было всего одно свидание, Бри.

— Это не просто одно свидание. Это ты выбираешь себя. Это ты наконец достаточно смелая, чтобы хотеть чего-то настоящего.

И не дав мне времени всё осмыслить, она добавляет:

— Если ты не выйдешь за него и не убежишь с ним в закат, я сама это сделаю.

Я фыркаю. — О чём ты говоришь? У тебя же есть Диллон, который, вообще-то, потрясающий.

— Да-а… — она на секунду запинается, но быстро берёт себя в руки. — Но дело в том, что у него нет акцента. И я вдруг поняла — вот чего не хватало в моей жизни.

Мы обе смеёмся. И, боже, как же я по ней скучаю.

Я не ожидала, что буду улыбаться и на следующее утро, но вот я снова прокручиваю в голове каждое слово и каждый взгляд. В груди лёгкость, которую я не ощущала уже давно.

Тётя Роуз смотрит на меня из-за своего стола, и подозрение уже написано у неё на лице. — Ты выглядишь опасно довольной для человека, который поклялся держаться подальше от мужчин, — замечает она, поворачиваясь в кресле и отпивая кофе так, будто не собирается устроить допрос. — Я не слышала, как ты пришла прошлой ночью. Как прошло свидание?

Её улыбка говорит: я и так знаю, но ей хочется услышать это от меня.

Я опускаюсь на один из стульев у её стола с театральным вздохом. — Было действительно здорово. Я отлично провела время.

Её улыбка становится шире. — Я рада. Ну и о чём вы говорили? Кроме меня, разумеется.

— Да так, — я смеюсь, — о жизни, семье, друзьях, трагических прошлых отношениях. Как обычно.

Она приподнимает бровь, явно заинтригованная. — А, значит, Джеймс всплыл в разговоре?

Я стону. — Немного. Я не стала зацикливаться на этом.

В её глазах появляется знакомый блеск — она что-то почувствовала.

— А Нокс рассказывал тебе о своих прошлых отношениях?

— Теперь, когда ты сказала… нет, не особо, — задумчиво отвечаю я. — Но я и не спрашивала. Если честно, мне сейчас не так уж важно, кто или что было в его прошлом. — Я пожимаю плечами. — К тому же, я знаю, что ты бы меня предупредила, если бы он был ужасным типом, ещё до того, как я согласилась на свидание.

Это было всего одно свидание. Одно безумно весёлое, эмоционально безответственное свидание. Не повод копаться в его прошлом, как будто у меня есть на это право. Мы смеялись, целовались, и он включил все мои нервы в аварийный режим, но это же не значит, что это что-то значит.

Правда?

Кроме того, я продолжаю вспоминать, как его взгляд задержался на мне, когда я рассказывала про маму. Как он не стал заполнять тишину пустыми словами. Как его пальцы легко коснулись моих, будто он делал это тысячу раз и сделает ещё тысячу.

Это имело значение. Я знаю, что имело.

Она дарит мне мягкую улыбку, но в ней что-то не так. Как и в тот день за ланчем.

— Есть что-то, о чём я должна знать? — спрашиваю я.

Она колеблется, потом пожимает плечами. — Я просто влезу не в своё дело. Если бы было что-то важное, Нокс сам бы тебе сказал. Твоё сердце ведь сейчас в отпуске, верно? — поддразнивает она.

Её слова не особо помогают развязать узел сомнений в животе. Я замечаю мимолётную тень в её взгляде, лёгкое изменение выражения лица — она пытается понять, насколько я увлеклась. Она не верит в моё небрежное «всё под контролем», и я не уверена, что верю сама.

После короткой паузы она наклоняется вперёд и говорит серьёзно.

— Нокс — хороший парень. Обещаю, он совсем не похож на Джеймса. Я бы не стала тебе врать.

Я неуверенно киваю, теребя край футболки, стараясь стряхнуть с себя тяжесть её слов. Я знаю, что немного увлеклась, позволив себе забыть осторожность в том, что кажется слишком правильным, чтобы сомневаться. Просто… так приятно делать что-то для себя, без чужих ожиданий, без плана. Я позволила себе раствориться в простоте общения с человеком, который не требовал ничего, кроме компании.

И я знаю, что сделаю это снова, потому что слишком легко забыть все причины не увлекаться, когда между вами… притяжение.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

Нокс

Какое ублюдское утро. Встреча за встречей, звонок за звонком. Будто вселенная решила навалить всё разом. Ни секунды перевести дух. Даже взглянуть в расписание некогда, чтобы понять, когда можно будет выдохнуть.

Я успел только быстро написать Джульетте, что позвоню позже.

Бросаю взгляд на часы — чёрт. Я уже почти четыре часа не вставал из этого проклятого офисного кресла. Глаза горят от экрана, сиденье навсегда приняло форму моей задницы, мышцы затекли, тело орёт об отдыхе.

Я только отталкиваюсь от стола, когда замечаю фигуру в дверях.

— Мам, привет. Не ожидал тебя сегодня увидеть.

— Подумала, может, забегу и приглашу тебя на обед?

— Для тебя всегда свободен. — Я провожу рукой по шее, стараясь стряхнуть напряжение. — Ничего, если мы пообедаем прямо здесь? Сегодня полный бардак.

— Конечно. Каллан сегодня тут? Я его не видела.

Я выдыхаю, откидываясь на край стола.

— А, нет. Он на пару дней в Эдинбурге, занимается рекламой. Почему спрашиваешь? Тебе недостаточно меня? — поднимаю бровь с притворным упрёком.

Подшучивать над мамой — проще простого. Она святая, иначе и быть не могло с тем адом, который мы устраивали в детстве. Что бы ни происходило, она всегда была рядом, неизменно. Та самая опора, к которой мы возвращались, когда всё рушилось. Она была клеем, державшим нас вместе. И это не изменилось.

Хотя не буду врать, она могла бы надрать мне задницу, если бы захотела. Крепкая как сталь. Проверять это на практике я не рискну, даже несмотря на то, что для всех нас она — мягкое сердце семьи.

Мы заходим в кафе при винокурне. Я показываю маме на столик, а сам иду к стойке за нашим привычным заказом. Возвращаюсь с напитками, опускаюсь напротив.

Секунду просто смотрю на неё. Та же спокойная, собранная внешность, как всегда. Но в глазах — что-то другое. Лёгкая морщина между бровей… ага, вот он, верный признак. У неё что-то на уме. Я не тороплю её. Сделав глоток, откидываюсь на спинку и жду — за годы я понял, что так лучше.

— Ну, что новенького, Нокси? — спрашивает она с шутливой ноткой, но за ней слышно лёгкое любопытство.

Это прозвище до сих пор заставляет меня вздрагивать, но для неё я всегда буду Нокси. — Да не так уж много. На работе кавардак с этими фестивалями. Турбизнес растёт как на дрожжах, но я не жалуюсь. Папе бы это понравилось.

Я смотрю на неё, и на секунду в её взгляде мелькает смесь горечи и гордости. Горечь — по папе, по всему, что он не успел увидеть. И гордость за то, что мы с братом сумели построить без него. Я знаю, она гордится нами, но ясно видно — часть её всё ещё скучает по нему.

— Я поражаюсь вам с братом, — говорит она с чувством. — Как вы так рано взялись за дело, восстановили всё. Трудно описать, как бы много это значило для твоего отца. Он был бы так чертовски горд.

Её слова бьют в самое сердце. Сложно слушать, как она говорит о нём так, будто он всё ещё здесь, особенно когда я так и не успел узнать его так, как хотел бы. Двадцать четыре года, а боль она носит так, будто всё случилось вчера.

Не то чтобы она не построила новую счастливую жизнь с отчимом. Построила, и я благодарен за это. Я знаю, что она нашла в этом покой. Но отсутствие отца от этого не становится менее ощутимым.

— Спасибо, мам. Правда, — отвечаю я с тёплой улыбкой, надеясь, что она услышит искренность.

Она отмахивается, а потом с прищуром шепчет: — Ладно, расскажи мне ещё что-нибудь новенькое. Например… о том, что у тебя появилась девушка?

Ну конечно. Каллан, змеюка. Какого хрена, мы же договаривались.

— Он тебе сказал? Ну, тогда тебе стоит спросить его про Джейми.

Мама не моргает. Поднимает бровь, подаётся вперёд.

— Нет. Люси сказала, что видела, как ты разговаривал с племянницей Роуз. Я пошутила насчёт девушки, но, похоже, есть кое-что, чем ты не делишься? К разговору про Каллана ещё вернёмся.

Чёрт. Калл меня убьёт.

Я качаю головой, мысленно прокручивая, как загладить вину. Мама может быть святой, но уж точно с любопытством.

— Пожалуйста, забудь, что я сказал про Каллана, — подняв руки, говорю я. — Хочу, чтобы он сам рассказал, когда будет готов. Я правда ничего не знаю.

— Это справедливо, — кивает она, но в глазах блестит озорство. — Но ты ведь не опровергаешь то, что я сказала про тебя, так что…

Я глубоко вздыхаю, чувствуя её внимательный взгляд. Эта женщина ждала годами, когда кто-то из нас сделает её бабушкой, и сейчас я готов лопнуть её мыльный пузырь.