Слёзы всё равно катятся по щекам. Она прижимает меня к себе крепко-крепко, будто пытаясь впихнуть в это объятие все невысказанные слова, вложить их прямо в мои кости.

Наконец она отстраняется, тихо вздыхая: — А мне, между прочим, пора в аэропорт. Все мы знаем, что Диллон без меня эту неделю был совершенно беспомощен.

В норме Бри сказала бы это с закатыванием глаз и ухмылкой, но выражение в её глазах заставляет меня насторожиться. Там мелькает что-то вроде тревоги, слишком быстро, чтобы зацепить. И тут же она отводит взгляд. Эта искорка никак не вяжется с шутливым тоном.

Мне это не нравится, я хочу спросить — но не спрашиваю.

Вместо этого глубоко вдыхаю и тыльной стороной ладони стираю слёзы с лица:

— Ну, это не прощание. Я уверена, что мы увидимся совсем скоро, что бы я ни решила.

Знакомая мне Бри возвращается — закатывает глаза, улыбается с теплотой. — Как будто я дала бы тебе выбор.

Глава тридцать третья

Глава тридцать третья

Джульетта

Бри летит в самолёте, а я — в поезде, мчащемся в противоположном направлении. За окном мир сливается в размытую полосу зелени и коричневого — деревья и поля тянутся непрерывными штрихами, пока мои мысли кружат быстрее, чем пейзаж.

Готова ли я к тому, что будет дальше? Достаточно ли я знаю Нокса, чтобы сделать этот шаг, или просто боюсь того, что случится, если отпущу это? Отпущу его?

Остаться — значит чем-то пожертвовать. А я уже жертвовала раньше — и видела, как это высасывает из меня все силы. С Джеймсом я отдавала себя по кусочкам ради причин, которые никогда не казались правильными. И не получила взамен ничего, что могло бы вернуть меня самой себе.

Но Нокс — не Джеймс.

Ноксу нужна просто я. Не отшлифованная версия, которой можно хвастаться на приёмах или представлять деловым партнёрам.

Облегчение накатывает медленно, но уверенно, распутывая тугой клубок сомнений в груди.

Всё, что мне нужно — одна ночь с ним. Без шума. Без помех. Только мы вдвоём, в комнате, пытающиеся понять, что между нами происходит на самом деле.

Только… этому придётся подождать.

Сегодня вечером — праздник. В честь Нокса и Каллана, которых напечатали в журнале.

Раньше сборы на вечер казались мне подготовкой к битве. Я до изнеможения продумывала каждую деталь, по три раза проверяла отражение в зеркале — боялась смутить Джеймса или не дотянуть до чьих-то ожиданий. Каждая прядь должна была лежать идеально, каждый аксессуар понравиться его матери или коллегам. Этот ритуал был изматывающим.

Но сегодня я наряжаюсь для мужчины, который смотрит на меня так, будто я уже самое любимое, что есть в комнате.

Я влюблена в это платье. Гладкое, темно-синее, оно обвивает меня, будто было сшито по моим меркам, подчеркивая каждую линию тела. Оно роскошное — создано, чтобы я почувствовала себя лучшей версией себя. Бри буквально заставила меня его купить, и я рада, что поддалась. Кажется, будто его сшили специально для таких вечеров.

Машина мягко скользит по извилистой дороге, но в моем сердце нет ничего устойчивого — оно никак не может успокоиться. Пальцы машинально сжимают бокал шампанского — скорее по привычке, чем по необходимости. Вино почти не тронуто, и редкие глотки не помогают унять нервное возбуждение, поднимающееся изнутри.

— Как мило со стороны Нокса — прислать за нами машину, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо, но голос выходит чуть более хриплым, чем хотелось бы.

Тётя Роуз откидывается на спинку сиденья и бросает на меня лукавую улыбку.

— Все эти привилегии я получаю только потому, что еду с тобой, — поддразнивает она, легко толкнув меня локтем. — Уверена, эта шикарная машина предназначалась не для старушки вроде меня.

Машина замедляется, входя в последний поворот. Каменный фасад винокурни вырастает на фоне вечернего неба. Сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю знакомую фигуру за окном — широкие плечи, очерченные в свете заходящего солнца.

А потом он идёт к нам — и улыбается. Эта медленная кривая его губ направлена прямо на меня, как вызов. Лёгкие забывают, как дышать. Я могла бы утонуть в этой улыбке.

Но когда мой взгляд опускается ниже, вот тогда меня и накрывает по-настоящему.

На нём килт.

О. Ох.

Тёмно-зелёные и синие клетки тартана переливаются при каждом неторопливом шаге, складки мягко колышутся, подчёркивая силу его бёдер, созданных явно не для мыслей, которые сейчас проносятся у меня в голове — особенно в присутствии тёти.

Жар поднимается по шее, заливает щеки, грудь — всё тело, если уж честно. Нокс Маккензи в килте? К этому я точно не была готова. Такой вид следовало бы запретить законом.

Водитель открывает дверь, и Нокс оказывается прямо передо мной, протягивая руку, чтобы помочь выйти. Его взгляд скользит от моего лица вниз по платью и снова вверх, задерживаясь на тех местах, от которых кожа будто вспыхивает изнутри.

Он наклоняется, его губы мягко касаются моих в коротком, но тягучем поцелуе, оставляя после себя искру, бегущую по всему телу. — Ты выглядишь просто ослепительно.

Я не знаю, куда деть руки. Или глаза. Или как вообще сформулировать хоть одну внятную мысль.

— Спасибо, — выдыхаю я, едва слышно. — Ты выглядишь… невероятно.

Это ещё мягко сказано. Он — сплошное разрушение.

Его улыбка становится глубже, и, чёрт возьми, вот она — ямочка. Та самая, что появляется только когда он искренне улыбается или специально пытается свести меня с ума. Не теряя ни секунды, он протягивает вторую руку, чтобы помочь выйти тёте. — И вы тоже прекрасно выглядите, Роуз.

— Благодарю, — отвечает она, глаза её искрятся озорством, когда она переводит взгляд между нами. — Хотя начинаю чувствовать себя третьим лишним.

Нокс смеётся — низко, тепло, с той мягкой хрипотцой, от которой у меня внутри всё сжимается.

— Ни в коем случае. Но, боюсь, мне придётся украсть вашу племянницу на пару минут.

— Буду разочарована, если не украдёшь, — подмигивает она, а я готова провалиться под землю. Потом она замечает знакомого коллегу и уходит, оставляя меня рядом с Ноксом.

Я беру его под руку. — Не знаю почему, но я совсем не ожидала килт.

— Аye? Обычно мы надеваем их на более торжественные мероприятия, — отвечает он с лукавой полуулыбкой, в которой пляшет задорный огонёк. — Ну и что ты думаешь?

Я наклоняю голову, медленно проводя взглядом сверху вниз и обратно, нарочито неторопливо.

— Думаю… — я чуть наклоняюсь к нему, понижая голос до едва слышного шёпота, предназначенного только для него. — Ты сегодня отвезёшь меня домой и оставишь это на себе.

Мои пальцы тянутся вперёд, скользя по клетчатому рисунку. Шерсть гладкая под ладонью, цвета — насыщенные. Я удерживаю его взгляд, чувствуя, как воздух между нами меняется.

— Думаю, ты ошибаешься, лесс, — мурлычет он. — У меня есть мысль снять это, вместе с этим чертовски сексуальным платьем, которое ты надела.

Я стараюсь сохранить самообладание, но его низкий, глубокий смех раскатывается во мне, вибрируя в груди и посылая дрожь чистого, необузданного желания по каждому нерву.

Его рука скользит к пояснице, тепло ладони просачивается сквозь ткань платья, пока он ведёт меня внутрь.

Стоит нам ступить в гостиную, как само великолепие зала отвлекает меня от напряжения между нами. Клетчатые флаги свисают с каждого угла, смех вплетается в звон бокалов. Под всем этим музыка бьётся, как сердце. Рука Нокса остаётся на моей спине, пока мы пробираемся сквозь толпу. Он двигается легко, останавливаясь время от времени, чтобы представить меня новым людям, его голос — тихий гул в море разговоров. Комната полна незнакомцев, но с его голосом, удерживающим меня, я не чувствую себя потерянной. Не рядом с ним.

— Нокс, вот ты где, — глубокий, громкий голос прорывается сквозь шум. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда к нам подходит мужчина с дружеской улыбкой, рядом — эффектная блондинка.

— Финн, Элси, я так рад, что вы пришли, — Нокс делает шаг вперёд, целует Элси в щёку, а затем поворачивается ко мне. — Это Джульетта.

Финн протягивает руку. — Очень приятно наконец познакомиться. Я много о вас слышал.

— Да? — я приподнимаю бровь, переводя взгляд на Нокса.

Он усмехается, но в его взгляде на Финна есть что-то явно тёплое.

— Мы с Финном росли вместе, — говорит он. — Я не был бы там, где сейчас, без него. И без его замечательной жены.

Элси закатывает глаза.

— Хватит комплиментов, — дразнит она. — Очень приятно познакомиться, Джульетта.

— Мне тоже приятно познакомиться с вами обоими, — отвечаю я. — Надеюсь, позже будет возможность посидеть и поговорить?

— С удовольствием, — говорит Элси, её рука легко касается моего предплечья, когда она наклоняется ближе. — А сейчас мне нужен напиток.

Финн усмехается, его рука обнимает её за талию, пока он ведёт её к бару. — Извините нас, — бросает он через плечо.

— Кажутся чудесными, — замечаю я.

Нокс кивает.

— Ага. Они лучшие, правда. — Потом, будто отбрасывая мысли, мелькнувшие у него в голове, его взгляд скользит к длинному столу, где официанты раскладывают еду. — Почему бы нам не взять чего-нибудь поесть и выпить, пока всё не разобрали?

Стол — настоящий праздник для гурмана: огромные блюда с морепродуктами, изящные закуски, разложенные как произведения искусства. Всё выглядит слишком красиво, чтобы есть, но стоит попробовать — и взрыв вкуса напоминает, что красота лишь половина удовольствия.