— Конечно.

— Иногда можно и изменить план. Мы с Роуз не собирались возвращаться в Магнолия-Фоллс после моей ординатуры. Но ее мама заболела, пришлось вернуться — думали, на год. А потом Роуз забеременела, и мы захотели быть ближе к семье. — Его взгляд стал задумчивым, и у меня сжалось сердце. — У меня были большие планы, но я цеплялся за них по неправильным причинам. А настоящая жизнь происходила у меня перед глазами, пока я строил другую. Не всегда трава зеленее, Эмерсон. И, по-моему, та жизнь, из которой ты пришла, счастья тебе не приносила. Я понимаю — ты приехала сюда временно, чтобы разобраться в себе. Но не торопись. Взвесь все. Не принимай это предложение только чтобы доказать, что можешь. Делай то, что делает тебя счастливой. А если это Бостон — я целиком за.

Я встала, обошла стол и обняла его, прижавшись щекой к его плечу:

— Спасибо.

Он пару раз похлопал меня по спине и усмехнулся, когда я отстранилась.

— Ты сейчас улыбаешься куда чаще, чем поначалу. Помни: ты можешь делать добро где угодно, главное, чтобы сердце было на месте.

Я кивнула, сдерживая комок в горле.

— Да. Этот город и правда стал мне родным.

— Магнолия-Фоллс или один папа с сыном? — с улыбкой сжал мое плечо. — Не убегай от счастья, Эмерсон. То, что один человек тебя подвел, не значит, что все подведут.

Честно? Магнолия-Фоллс ничем не отличался от Роузвуд-Ривера.

Все знали, что у тебя происходит в жизни. Но при этом искренне за тебя болели — так что злишься ты недолго.

Я отогнала все это. Завтра меня ждало интервью в лучшей больнице страны. Нужно было собраться. В прошлый раз, когда я позволила себе отвлечься, ничего хорошего из этого не вышло.

— Спасибо. Увидимся завтра после интервью. — Я вернулась за стол, а он, помахав, вышел.

Я открыла список возможных вопросов, которые могли задать на собеседовании, и начала прорабатывать ответы.

Закончила, когда Петра напомнила, что уже поздно, и мы ушли вместе. Она все еще смеялась над тем, насколько изменилась Кэрри Питерс с того самого первого дня, как я ее увидела. Сегодня она пришла на плановый осмотр, и, представьте себе, не поцарапала, не укусила и вообще не грубила. Мама по-прежнему смотрела на меня с подозрением, но это было уже неважно. С самой Кэрри прогресс был очевидным и это ощущалось как победа.

— У тебя талант. Буду звать тебя «заклинательница для маленьких людей», — сказала Петра.

Комплименты от нее — вещь редкая, и я это очень ценила. Мы стали близки, несмотря на не самый приятный старт несколько месяцев назад.

Я помахала ей на прощание и направилась домой, а Винни семенила рядом.

Поздоровалась с парой местных, которые шли мимо, и остановилась, когда увидела, как Жанель закрывает Magnolia Blooms.

В руках у нее был большой букет розовых тюльпанов.

— Я спешила к тебе в кабинет, хотела застать тебя до ухода. Принесла тебе вот это.

— Что это? — выдохнула я, принимая из ее рук огромный букет.

— Завтра большой день. Я слышала, у тебя важное интервью. Наткнулась на Нэша и Катлера, и они мне рассказали, — улыбнулась она.

У меня сжалось сердце от того, что они ей об этом рассказали. Я часто заходила в ее цветочный магазин за свежими букетами для дома, и мы с ней тоже сблизились. Как я до такого дошла? Я стала близка, наверное, с половиной жителей этого города.

— Не могу поверить, что они тебе сказали, и что ты сделала это для меня. Спасибо.

— Даже если я не хочу, чтобы ты уезжала, я знаю, ты заслуживаешь всего, чего только пожелаешь. Поэтому я тебя поддерживаю, потому что ты этого заслуживаешь, Эмерсон, — она поцеловала меня в щеку и направилась к своей машине — она жила чуть дальше от центра. — И, знаешь… твои мальчики гордятся тобой.

Мои мальчики.

Я помахала ей вслед и пошла по улице домой, поднялась на крыльцо — и замерла, увидев записку, приклеенную к двери.

Санни,

у меня для тебя самый лучший сюрприз.

Приходи, когда вернешься домой.

Я тебя люблю.

Бифкейк

В груди снова все сжалось — в который уже раз за день. Я зашла в дом, покормила Винни и быстро переоделась. Вечерами становилось прохладнее, особенно у воды, так что я надела джинсы и свое любимое темно-синее худи. Мы с Винни прошли короткий путь до соседнего дома. Задняя дверь была открыта, изнутри гремела музыка.

Это… Бейонсе?

— Хей? — позвала я, а моя собака вбежала внутрь так, будто это ее дом.

— Санни! — Катлер бросился ко мне. На нем была белая футболка, на которой что-то было написано маркером. Он прыгнул ко мне в объятия. — У нас для тебя сюрприз!

Я посмотрела — из кухни вышел Нэш с широкой улыбкой на лице. На нем была такая же футболка с надписью.

— Завтра, по его словам, у тебя как бы день «звездного ученика», и он захотел, чтобы у тебя была футболка, как у Джоли, — сказал Нэш, глядя вниз на свой торс. Там было написано: Санни — моя девочка.

Катлер спрыгнул с рук и показал на свою футболку — Санни — моя девочка.

Мое сердце сжалось так сильно, что я подумала — оно сейчас выскочит из груди.

— Завтра у тебя большой день, Санни, — сказал Катлер, взяв меня за руку. Я огляделась и заметила десятки воздушных шаров всех цветов радуги, свисающих с потолка, а на стене — большой лист ватмана с надписью: Счастливого дня звездного ученика, Санни!

Эта тема как-то всплыла между нами с тех пор, как он рассказал мне о своем «звездном дне». Я пообещала сделать для него угощение — рисовые пирожные в виде единорогов — через пару недель. Мы с Нэшем объяснили ему, что в обычные дни магазинные сладости — это нормально, но в особенные нужно только домашнее.

Я стояла и смотрела на все это, качая головой в неверии, а потом опустилась и крепко обняла Катлера.

Обняла, как будто от этого зависела моя жизнь. Будто если отпущу — он исчезнет.

— Санни, у нас еще кое-что есть, — сказал он, выскользнув из моих рук, и я почувствовала, как сразу стало пусто. Он побежал на кухню.

— Тебе понравится, — прошептал Нэш у самого уха. — Этот парень слегка перебарщивает ради своей девочки, похоже.

Он шутил, говорил легко, но внутри у меня все дрожало.

Нэш стал для меня чем-то таким, что я пока не могла даже сформулировать. И его сын — тоже.

Они оба стали причиной моей ежедневной улыбки.

— Это мясной пирог в виде торта с моим любимым сыром из баллончика. Ты знаешь Easy Cheese, Санни?

— Эмм… Это любимый дорожный снек Истона, так что, конечно, знаю. Сыр в баллончике — это ж настоящая находка, правда? — ответила я, глядя на пирог в форме сердца на большом блюде. Оранжевый сыр зигзагом шел по центру — судя по всему, они пытались изобразить биение сердца.

— Папа не умеет печь, так что мы сделали мясной торт с сердцебиением. Потому что ты — доктор, и у нас с папой есть сердца, как бы. А папа говорит, сердце — это твое любимое из всего тела.

— Орган. Это ее любимый орган, — поправил Нэш, прочистив горло, встретившись со мной взглядом. — Мы не хотели делать банальный круглый. Так что сделали сердечком. Классно, да? — он пошел на кухню, будто это все было совершенно обыденно и они не устраивали мне целый праздник.

— Это идеально, — выдавила я сквозь ком в горле. — Спасибо вам большое.

— Эй, — Нэш поднял огромный пирог и поставил его на стол, остановившись прямо передо мной, пока Катлер боролся на диване с Винни. Он взял меня за подбородок с обеих сторон и повернул лицо к себе. — Только не молчи. Мы рады за тебя. Ты справишься. Знаю, как сильно ты этого хочешь. Это просто наша поддержка, не больше.

Я что, так его напугала, что он боится хоть какую-то эмоцию показать? Он всегда спешит сказать, что это ничего не значит. Что не стоит все усложнять. Что у нас есть срок годности.

Это он себя убеждает или меня?

Я покачала головой и улыбнулась:

— Я знаю. И очень ценю. Я молчу не потому что боюсь.

— А тогда что творится в этой красивой головке? — он наклонился ближе и прошептал мне в ухо.

Что там у меня в голове?

— Ничего. Просто я очень ценю все, что вы сделали, — ответила я.

Но это было далеко не просто благодарность, и он это знал.

И впервые в жизни… я не знала, чего хочу.

И это меня до смерти пугало.

25

25

Нэш

Кинг: Нэш сегодня ведет себя как полный придурок.

Я: Ты работаешь в полутора метрах от меня, кретин. Зачем ты пишешь это в общий чат?

Кинг: Потому что я хочу, чтобы все знали.

Нэш: Конечно, ты хочешь.

Ромео: Кинг любит делиться. Что случилось?

Ривер: Он впервые за долгое время в отношениях и не знает, как с этим справляться.

Хейс: Что это за хрень, Ривер? Ты сейчас звучишь как гребаный терапевт.

Кинг: У него жена — психотерапевт, теперь он и сам спец.

Ривер: Эй, это не я сказал — это Руби. Я просто упомянул, что Нэш выглядел напряженным, когда я вчера его видел.

Ромео: Не думаю, что дело в отношениях. Скорее в том, что он не контролирует ситуацию. Не знает, что будет дальше. Останется она или уедет.

Кинг: Горжусь тобой, Ро. Это было глубоко, брат.

Я: Да пошли вы все. У меня все нормально.

Хейс: С таким убогим ответом ты только подтверждаешь, что все совсем не нормально. Ты не звучишь как человек, у которого все окей.

Ривер: Говори, придурок. Мы рядом, ты можешь с нами поговорить.

Я: Все хорошо. Правда хорошо. Но у нее каждую неделю собеседования, и она уезжает. Сегодня интервью в детской больнице Бостона. А ведь именно туда она и хочет.

Кинг: А если в конце концов она решит остаться? С чего ты вообще взял, что она уедет?