Он нашел того, кого хотел видеть на своем месте. И не собирался отпускать.

Как и я.

— Спасибо, что сделал мой Звездный день лучшим, — сказал Катлер. — Прости, пап, но у Эмерсон угощения вкуснее.

Она наклонилась и обняла его.

— Знаю. Единороги из риса — это не мой конек, — рассмеялся я.

— Отличного дня. Мы заберем тебя после школы, ладно? — сказала Эмерсон и поцеловала его в щечку.

Я заметил, что ее глаза блестят от эмоций. Я взял ее за руку, и мы вышли из школы.

— Все в порядке? — спросил я.

— Да, — ответила она, обернувшись ко мне, пока я открывал ей дверь. — Это было так трогательно. Я счастлива, что смогла побыть рядом с ним.

— Он тоже был рад. Спасибо, что ты с ним.

— Конечно, — сказала она, пока я вел машину в сторону ее офиса.

— Я, кстати, сегодня туда не пойду. Док прикроет. Я хочу быть с тобой, если ты не против.

Я остановился на знаке стоп и посмотрел на нее.

— Ты уверена? Тара — это не подарок. Плюс ее парень будет с ней. Может быть жестко.

— Мы в этом вместе. Так все и должно быть. Хорошее и плохое. Я хочу быть рядом.

Именно там я и хотел ее видеть.

— Спасибо, — хрипло произнес я.

— А ты в порядке? — спросила она, когда мы подъехали к офису Ривера.

— Да. Просто не привык рассчитывать на кого-то, кроме своих парней. А ты каждый раз появляешься в нужный момент и сбиваешь меня с толку.

— Привыкай. Я никуда не собираюсь, — усмехнулась она.

Я выскочил из машины и обошел, чтобы открыть ей дверь.

— Легче всего к этому привыкнуть. — Я прижал ее к машине и поцеловал, прежде чем повести внутрь.

Кэсси, помощница Ривера, как раз вручала ему чашку кофе. Он, как всегда, щипал переносицу и спокойно объяснял ей, что она опять сделала его не так. Я едва сдержал смех, когда она трижды повторила заказ и ушла с кружкой.

— Привет, — сказал он, хлопнув меня по плечу и обняв Эмерсон. — Если будете заказывать кофе, просите черный. Безопаснее.

Мы рассмеялись, и Кэсси принесла нам кофе.

Два черных.

Мы прошли в переговорную, сели за стол, и в этот момент Кэсси привела Тару и, как я понял, ее парня. Без адвоката. Не удивлен.

Ей было настолько наплевать, что она даже не удосужилась найти кого-то, кто бы объяснил, что здесь происходит. Могла бы нанять юриста или попросить перенести встречу, но ей всегда было плевать.

И это неудивительно.

Ей никогда не было дела. Правда?

— Привет, — сказала Тара, сразу заметив Эмерсон и бросив на нее злой взгляд.

Я нашел под столом руку своей девушки и переплел наши пальцы.

— Это мой муж, Марк, — сказала Тара.

Мы с Ривером переглянулись.

— Не знал, что вы замужем. Это касается вас обоих, тогда, — сказал он, поворачиваясь к Таре.

— Мы уже больше года женаты. Так что я не потерплю, чтобы кто-то плохо обращался с моей женой, — заявил Марк, и я прикрыл рот рукой, чтобы не заржать. Он явно это заметил.

Она не была жертвой.

— Вы сознательно отказались от адвоката? — уточнил Ривер, открывая папку.

— Мы с Марком можем говорить сами за себя, — Тара подалась вперед с натянутой улыбкой. — Никакого теста на отцовство не нужно. Я знаю, что Катлер — твой сын. Не стоило мне это говорить.

— Не извиняйся, детка. Ты просто расстроилась, — сказал Марк, взяв ее за руку.

— Это была паршивая вещь — говорить такое мужчине, который любит своего сына. И опасная игра, Тара. Но, возможно, это даже к лучшему. Пора было все расставить по местам, — сказал я.

— В смысле?

Выступил Ривер, четко и без лишних слов:

— Сейчас я объясню, как все будет происходить. — Он протянул каждому по пакету документов. — Здесь указаны суммы алиментов за прошедшие годы, если вы намерены добиваться опеки. Кроме того, вам придется платить алименты и в дальнейшем. Вы никогда не заплатили ни копейки за своего сына, и все — и материальная, и эмоциональная ответственность — лежала на плечах моего клиента, который справлялся с этим охотно. И собирается продолжать.

— Так если он сам хочет все оставить как есть, зачем мне ему платить? — отозвалась Тара, в то время как ее муж ошарашенно уставился на цифры в бумагах.

Да уж. Удивительно, правда? Растить ребенка — дорогое удовольствие.

— Мы не будем это платить. Она видится с ним раз в пару лет, так что незачем платить. Пусть все остается как есть — нам дети не нужны, — прошипел этот тщедушный урод, и Тара просто пожала плечами.

Эмерсон сжала мою ладонь под столом.

— Отлично, — ответил Ривер. — Тогда вы подписываете передачу полной опеки Нэшу. Это значит, что вы больше не можете приезжать в город и решать, когда и как часто будете видеть Катлера. Вы отказываетесь от этого права — хотя, по сути, вы отказались от него уже давно. Сейчас мы просто закрепим это юридически, чтобы защитить моего клиента и его сына.

— Нашего сына, — вмешалась Тара, и Марк бросил на нее какой-то предупреждающий взгляд.

— Твое имя в свидетельстве о рождении, но матерью этого мальчика ты никогда не была, и ты это знаешь, — сказал я. Голос был спокойным, без осуждения — я надеялся, что смогу достучаться до нее. — Давай, Тара. Поступи правильно. Ты не хочешь быть частью его жизни, так не надо появляться каждый раз, когда в твоих отношениях что-то идет не так, и крушить его голову.

В комнате повисла тишина. Она отвернулась и надолго уставилась в окно.

— Он прав, — тихо сказал Марк. — У нас своя жизнь, и в ней нет места ни этому городу, ни людям в нем. Ты сама это говорила.

— Это не значит, что мне на него плевать, — возразила она, снова посмотрев на меня, с гордо поднятым подбородком.

— Никто и не говорит, что тебе плевать. Я просто надеялся, что тебе достаточно не плевать, чтобы поступить правильно, — ответил я.

— Слушайте, мы не для того здесь собрались, чтобы судить вас или спорить, заботитесь вы или нет. Это юридический вопрос. Либо вы берете на себя ответственность, включая финансовую, либо подписываете бумаги и позволяете человеку, который растит мальчика, продолжать это делать, — сказал Ривер и подвинул к ним соглашение об опеке.

— А если я захочу приехать и просто поздороваться? — спросила она.

— Тогда ты звонишь Нэшу и договариваешься о визите. Но ты больше не будешь предъявлять претензии и играть в манипуляции. По правде говоря, тебе стоит поблагодарить этого мужчину за то, что он поднял вашего сына. Катлер — лучший ребенок, которого я когда-либо знал. У него огромное сердце, он умный, добрый — он такой, каким вы хотите видеть своего ребенка. И все это благодаря тому, как Нэш его воспитал. День за днем. Он всегда был рядом. И если ты действительно посмотришь на своего сына, ты это увидишь, — сказал Ривер, глядя ей прямо в глаза.

У меня сжалось сердце.

Я просто хотел быть хорошим отцом для своего мальчика. Если это будет единственное, что я сделаю в жизни — значит, я не зря жил.

И услышать такие слова о нем… это пробрало до самого нутра.

Потому что Катлер действительно был лучшим ребенком на свете. И даже больше.

Глаза Тары чуть увлажнились, и она кивнула:

— Он правда хороший мальчик, Нэш.

— Он такой, — сказал я, и Эмерсон снова крепче сжала мою ладонь.

— Тогда просто подпиши бумаги. Ничего не меняется. Никто не запрещает тебе приезжать раз в пару лет. Но хотя бы платить не придется, — сказал Марк, обняв ее за плечи.

И я одновременно испытал облегчение и отвращение от его слов.

Потому что нет такой цены, которую можно было бы назначить за счастье, которое мой сын принес в мою жизнь. Если бы мне сказали, что я должен отдать все, что имею, и все деньги до конца дней, лишь бы остаться с ним — я бы согласился не раздумывая.

Я бы отдал все.

Но не все чувствуют то же самое. И у Тары никогда не было этой самой связи с ним. Иногда я даже чувствовал вину за то, что был рад не делить сына с ней. Мне нравилось, что он был полностью со мной.

Я даже не знаю, что бы делал, если бы сложилось иначе.

Тара взяла ручку и подписала бумаги.

— Я никогда не хотела быть мамой, знаешь?

Я кивнул:

— Знаю.

— Но это не значит, что я не хочу для него лучшего.

— Понимаю, — сказал Ривер, забирая у нее бумаги. В его взгляде я увидел настоящее облегчение.

— Мы уедем из города сегодня вечером, — пожала плечами Тара. — Могу я с ним попрощаться?

Эмерсон снова сжала мою руку, как будто подсказывая: сделай по-доброму.

— Как насчет того, чтобы мы с Эмерсон забрали его пораньше из школы и встретились с вами в Golden Goose на молочный коктейль перед отъездом? — предложил я и заметил, как уголок губ моей девушки чуть приподнялся.

Тара повернулась к Марку:

— Я бы хотела попрощаться.

— Лишь бы не пришлось платить за всех, — буркнул ее муж, и мне стоило немалых усилий, чтобы не врезать ему по лицу. Не хотелось сидеть с этими двоими в кафе. Но я делал это ради Катлера, чтобы он не гадал потом, почему мама не попрощалась.

— Я угощаю, — сказал я, и Ривер прыснул со смеху.

— Прости, просто… — он покачал головой. — У некоторых людей просто стальные нервы.

Комментарий пролетел мимо них — они уже обсуждали, какое мороженое будут брать.

Между нами четырьмя не было ни любви, ни доверия, но все, что имело значение — это любовь, которую я испытывал к своему сыну.

Именно ради этого я поступал правильно. Даже когда не хотелось.

Мы договорились встретиться в кафе через час, и с Эмерсон поехали забирать нашего звездного ученика из школы.

Он был в восторге, когда увидел нас.

Я не стал объяснять, куда мы едем — просто сказал, что хотим отпраздновать его день.