— Пошел ты, Нэш. Ты ничего не понимаешь. — Она залпом допила только что налитое вино.

— Я понимаю достаточно. Зачем ты приехала, Тара?

— Чтобы провести время с сыном. И не надо мне мешать.

— Ой, прости, что я не устроил тебе комфортный прием. Ты два года его не видела. Я по пальцам могу пересчитать, сколько раз ты звонила за это время. — Я подошел ближе, расправляя плечи. — Дело не в тебе. Дело в том, чтобы Катлеру было легче.

Она застала меня врасплох, когда резко рванула вперед и попыталась поцеловать. Я перехватил ее за запястья и оттолкнул.

— Ты что, совсем с ума сошла, Тара?

Ее взгляд стал холодным, и я не понимал, что у нее на уме. Мы не переспали ни разу с того дня, как она ушла — больше шести лет назад.

— Я приехала, чтобы понять, есть ли у меня еще семья, ради которой стоит возвращаться.

— Ты спятила, если думаешь, что я все эти годы тебя ждал. — Я забрал у нее бокал вина и поставил в раковину. — Ты поссорилась со своим парнем и притащилась сюда. Очнись, Тара. Сделай хоть раз в жизни правильно. Не будь эгоисткой, когда дело касается Катлера.

— Да пошел ты, Нэш. Думаешь, ты тут главный? — Голос у нее стал чуть тянущимся, явно два бокала улетели в нее за считаные минуты.

— Речь не о власти. Речь о том, чтобы быть родителем для мальчишки, который спит в той комнате, — прошипел я, указывая в сторону коридора.

— Не спеши меня списывать. Ты не в такой позиции, чтобы что-то решать насчет нашего сына. Запомни это.

— Что ты сейчас сказала? — Я шагнул ближе, голос стал ядовитым.

— Ты ведь так и не сделал тест на отцовство, когда я родила. А эта карта до сих пор у меня на руках. Так что думай, прежде чем ставить условия.

У меня закружилась голова, пока она шла по коридору в сторону комнаты моего сына, будто только что не бросила в меня бомбу.

Я выхватил телефон и быстро написал в общий чат.

Я: Тара здесь. Сидела на крыльце, настаивала, что останется на ночь. Только что намекнула, что я, возможно, не отец Катлера. Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но, черт, меня трясет.

Ривер: Какого хрена? Не реагируй. Ничего не говори. Я приеду с утра. В этот раз она все подпишет. Она не будет держать тебя на поводке через сомнения в отцовстве.

Хейс: Я никогда ее, блядь, не любил.

Ромео: Кто вообще вот так возвращается после стольких лет и начинает гадить парню, который все это время растил ее ребенка?

Кинг: Мы с тобой, брат. До конца.

Я весь дрожал, когда добрался до своей комнаты, захлопнул и запер дверь. Быстро переоделся, забрался в постель и лег на бок, просто глядя на своего сына.

Свет моей жизни.

И я сделаю все, что потребуется, чтобы она больше никогда не разрушила то, что у нас есть.

С меня хватит этих игр.

30

30

Эмерсон

Я почти не сомкнула глаз. Меня захлестнула волна паники, будто все тело вышло из-под контроля. В голове снова и снова всплывал тот день, когда я взяла отгул, чтобы сделать сюрприз Коллину. Даже лучшей подруге не сказала — не хотела, чтобы кто-то на работе узнал, что я прогуляла.

Я пахала без конца, Коллин постоянно мотался по командировкам, а в разговорах с ним чувствовалась такая отстраненность, что мне стало неспокойно. Я позвонила на работу, сказала, что заболела, взяла завтрак навынос и поехала к нему. Знала, что он будет спать: он поздно вернулся ночью. У меня был дубликат ключа, и я тихо прошла в спальню.

Все слилось в один расплывчатый кошмар.

Звуки, доносившиеся из комнаты.

Ее голос. Ее смех. Ее стоны.

Если бы я не увидела это своими глазами, не поверила бы.

Фара и Коллин — голые, в его кровати, в такой позе, что не перепутаешь. Я просто остолбенела, а потом выбежала, хлопнув дверью.

С тех пор я прекрасно усвоила одну вещь: почва может уйти из-под ног в самый неожиданный момент.

И Тара, появившаяся прошлой ночью, застала меня врасплох. Конечно, Нэш предупредил меня, что она приедет. Но тот взгляд, которым она меня пронзила. Как она смотрела на них обоих — будто они были ее.

Будто они ей принадлежали.

Она — мать Катлера. Мать ребенка Нэша.

А такое в голове у девушки засесть может крепко.

Так что я сделала то, что умею лучше всего. Вынула рецепт рисовых радужных «Криспи» и начала печь их партия за партией для особого дня Катлера. В любом случае, я собиралась заняться этим сегодня. Может, не в три утра… Но раз уж сна не было, выпечка — мое лучшее лекарство.

Я купила прозрачные пакетики и сделала бирки:

«Спасибо, что сделали меня звездой дня! Обнимаю, Катлер Харт.»

Собиралась расфасовать, подписать и заморозить все, чтобы все было готово.

А если сделала втрое больше, чем нужно? Не беда. Девочкам на угощение. Или Мидж. Или Оскару — он обожает мою выпечку. А Жанель я вообще должна что-то за те чудесные цветы.

Когда взошло солнце, я открыла заднюю дверь, чтобы выпустить Винни. От Нэша сообщений не было, но я и не ждала — у него и без того дел по горло с этой мами-драмой.

Я позвала Винни обратно, и тут услышала, как открылась дверь у соседей. Увидела Тару и тут же юркнула обратно. Подошла к окну и выглянула. Катлер, все еще в пижаме, бежал по ступенькам к горке, а Тара стояла внизу и ждала его.

Почему это так больно? Я ведь хотела лучшего для Катлера. И если ему нужно наладить отношения с матерью — я должна этого хотеть тоже… Верно?

Я опустилась вдоль двери и расплакалась.

Плакала, потому что не знала, какое у меня место во всем этом.

Плакала, потому что боялась снова обжечься.

Плакала, потому что всего сутки назад я была счастливее, чем когда-либо.

А жизнь любит бить по слабым местам, когда ты только начинаешь расслабляться.

В дверь постучали. Я быстро вытерла слезы, собрала себя в кучу и открыла.

На крыльце стояли Катлер и Тара. Он тут же подбежал и обнял меня за ноги.

— Доброе утро, Санни. Я просто хотел обнять тебя и Винни. Вы же не были там, когда я проснулся.

Сердце мое сжалось. Я просто опустилась на колени и обняла его. Слова не шли.

— Она же живет по соседству, так что всегда можешь прийти поздороваться, — произнесла Тара, плотно сжав губы и скрестив руки на груди.

— Винни! — закричал Катлер и побежал к ней, лежавшей у моего дивана.

Мы с Тарой остались стоять в неловком молчании.

— Утро хорошее, да? — сказала она. Я кивнула.

— Да. Твой Airbnb на берегу?

Лучше ничего в голову не пришло.

Она приподняла бровь.

— Нет, но я собираюсь проводить большую часть времени здесь, со своими мальчиками. Я, вообще-то, подумываю вернуться в Магнолия-Фоллс.

Я не смогла вымолвить ни слова. Просто кивнула.

Вернуться? Насовсем?

Зазвонил телефон, я вздрогнула и подошла к столу — на экране высветилось имя мамы.

— Катлер, нам пора. Папа готовит завтрак. Пойдем, устроим семейное утро, ладно?

— Хорошо. Санни, а ты не хочешь с нами позавтракать? — Он подошел ко мне, а я выключила звонок.

Я покачала головой, пытаясь проглотить ком в горле. Она теперь будет всегда рядом? Попробует ли она помириться с Нэшем? Он, вроде как, ее ненавидит… Но она мать его ребенка.

Займет ли она ту пустоту в жизни Катлера, которую я так хотела заполнить?

Я не могу злиться на нее за это. Она — его мать.

— Я в порядке. Но спасибо, — голос дрожал, а в глазах Тары мелькнула тень победной ухмылки. Она что-то хотела этим сказать. И я поняла.

Яснее некуда.

— Люблю тебя, Санни, — сказал Катлер, обнимая меня снова. Я прижала его крепче, чем обычно, вдыхая запах сладости.

Солнечный лучик.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала я, поднимаясь. Они вышли, а я села на диван, взяла телефон.

Сообщений от Нэша не было.

Я не могла на него злиться. Он был так же ошарашен, как и я, когда Тара появилась раньше времени.

Может, они разговаривали всю ночь?

Я набрала номер мамы.

— Привет, милая. Твое сообщение было каким-то непонятным, и пришло среди ночи. Все в порядке?

Ее голос всегда действовал на меня особенным образом. Успокаивал. Давал право сломаться, если было нужно.

— Да. Просто немного тяжеловато сейчас, — старалась говорить ровно, хотя слезы уже текли.

— Из-за Бостона?

— Ну… да. Это тоже давит. И Тара вернулась. — Я рассказывала маме все — и про Нэша, и про Катлера, и про наши отношения.

— О, она приехала раньше. Я помню, вы говорили, что ожидали ее через пару дней?

— Ага. Она была у них дома, когда мы вернулись вчера вечером. Не смогла заехать в свой Airbnb до сегодняшнего дня, так что осталась у них.

Долгая пауза.

— И тебе от этого, наверное, немного не по себе?

— Можно и так сказать, — голос дрогнул и перешел в всхлип. — Я доверяю Нэшу. Дело не в этом.

— А в чем, милая?

Я вздохнула, проводя рукой по мягкой шерсти Винни, которая свернулась рядом со мной на диване.

— Просто… я не хочу снова оказаться в ловушке, понимаешь? Я не знаю, где буду жить, и мне непривычно существовать без четкого плана. А я просто… не вижу его сейчас.

— Не видишь чего?

— Обычно я просто знаю, что делать. Всегда знала. У меня был план. А теперь — он вдребезги, — сказала я, пытаясь выдавить смех сквозь слезы. — И это, возможно, к лучшему, я не жалуюсь. Но теперь я себе не верю. А вдруг я снова иду навстречу боли?

— Ты только что сказала, что доверяешь Нэшу, но не доверяешь себе. Так ты сомневаешься именно в себе?

— Может быть. Просто… когда я вижу ее с Катлером, мне кажется, что я — ужасный человек, — голос сорвался, и я дала волю слезам.

— Эмми, поговори со мной. Почему ты чувствуешь себя ужасной?