– Я просто хотел… узнать, как у тебя дела.
Пытаюсь придумать какой-нибудь интересный ответ – что-нибудь неоднозначное, такое, о чем можно будет поговорить попозже, когда появится больше времени. Но не успеваю я и слова сказать, как он тянется ко мне и проводит большим пальцем по моей руке. Ошибки быть не может. Он сделал это осознанно.
– Пойду-ка я в класс, – говорит он.
– Я тоже, – отзываюсь я.
Он опускает руку и быстро ныряет в толпу, а я захожу за угол и смотрю ему вслед. Вот все, что я могу сделать, чтобы не броситься за ним. Мне нестерпимо хочется, чтобы он еще раз так меня коснулся.
Трижды кусаю щеку изнутри и быстро ухожу в другую сторону.
В безопасности
В безопасности
– Точно, сегодня же среда! – радостно щебечет Коллин при виде меня, а потом обходит свою стойку и протягивает мне бутылку с водой. – Сегодня день просто сумасшедший. Срочный вызов в больницу с утра – в итоге мы совсем выбились из расписания.
Забавно. Порой я напрочь забываю о том, что у Психо-Сью есть и другие пациенты, в том числе и те, ради которых порой приходится срочно бросать все дела и ехать в больницу. Я рада, что в моем случае таких форс-мажоров не бывает.
– Чувствуй себя как дома, – говорит Коллин.
Надеваю наушники и вместо своего излюбленного плей-листа для ожидания вызова включаю «Песню для Тебя». Прислонившись к стене, мысленно возвращаюсь в школьный коридор, радуясь, что выдалась возможность хотя бы ненадолго погрузиться в мысли о произошедшем между нами в тот день. Эй-Джей был таким нервным, таким милым – и стоял так близко. Музыка накрывает меня волной, и по коже начинают ползти мурашки. Я вдруг понимаю, что поглаживаю себя по руке большим пальцем – в точности как Эй-Джей в тот день.
Что-то цепляет мой взгляд, и я замечаю, что Коллин машет мне из-за своей стойки. Дергаю за провод, и наушники падают мне на колени.
– Она готова тебя принять.
Юркаю в кабинет к Сью. Она не тратит времени даром и сразу же переходит к делу.
– Расскажи, как прошла неделя.
Разминая в пальцах пластилин, сообщаю основные новости. С родными все в порядке. В школе дела хорошо. Со стихами все тоже неплохо, они от раза к разу становятся все лучше и заметно облегчают мое состояние. Мы неизбежно заговариваем о «Безумной восьмерке», но, как ни странно, рассказать мне особо нечего. На этот раз обошлось без особых драм.
– А как там Кэролайн? – спрашивает Сью, и на этот раз я не улыбаюсь, как раньше. Чувствую, как подскочил пульс.
– Я много думаю о ней на этой неделе. И чувствую себя виноватой, если честно, – начинаю я и представляю, какой она покажется «Восьмерке» в этих своих потрепанных рубашках и странных футболках, с ее плохой кожей и тонкими волосами. – Она же моя подруга. Неправильно держать эту дружбу в секрете.
– А она расстраивается, что ты до сих пор не познакомила ее с «Восьмеркой»?
Отрицательно качаю головой.
– Нет. Я спрашивала ее об этом в начале недели. Она сказала, что такое знакомство ее ни капельки не интересует.
– А как бы они отреагировали на твой рассказ о Кэролайн?
Крепко сжимаю кусок пластилина.
– Они почувствовали бы угрозу. Я хорошо знаю, как они относятся к другим девчонкам. Для них очень важна верность.
Сью быстро делает какие-то заметки.
– Тогда, может, не стоит им рассказывать?
– Разве это правильно?
– Ну, судя по всему, Кэролайн ничего не имеет против. А ты?
– Наверное, тоже… – Сердце вновь начинает колотиться. – Честно говоря, мне сегодня не особо хочется об этом разговаривать.
Сью внимательно смотрит на меня, а потом переключается на свою папку и начинает листать записи, сделанные в ходе наших предыдущих встреч.
– Как твое плавание?
– С начала учебного года я бываю в бассейне шесть раз в неделю. По-прежнему тренируюсь с командой, но вдобавок к тому еще начала плавать одна по вечерам. И это очень круто. Чувствую себя великолепно.
Сегодняшняя сессия проходит довольно легко. У Сью был трудный день, она выбилась из расписания. Давайте поскорее уже закончим, чтобы я успела в бассейн.
Думаю, что сказать дальше, но тут Сью закрывает свою папку, кладет локти себе на колени и внимательно заглядывает мне в глаза.
– Почему ты такая уставшая? – спрашивает она.
– Что?
– Как твоя бессонница?
Сью сидит неподвижно. По-моему, она даже не моргает. Сначала думаю, что надо отшутиться или придумать какое-то оправдание, но после долгой паузы все-таки решаю сказать правду.
– Я перестала пить снотворные, – шепотом признаюсь я.
– Когда?
Напряженно выдыхаю. Я точно знаю ответ на этот вопрос. Это произошло на той неделе, когда Кэролайн познакомила меня с «Уголком поэта». Я все никак не могла выбросить из головы песню Эй-Джея, и в какой-то момент одержимость его словами переросла в одержимость своими.
– Больше двух месяцев назад.
Сью тяжело вздыхает. Не вижу, что именно она пишет, но от осознания того, что она фиксирует в своих бумагах мой провал, мне становится только хуже.
– Сэм, нельзя спать по четыре-пять часов в сутки. Ты не справишься со своими нагрузками при таком режиме.
Однако последние два месяца я как-то с ними справляюсь. Причем у меня не ухудшились оценки или еще что-нибудь. Ну ладно, с тригонометрией дела у меня идут из рук вон плохо, но это вообще никак не связано с недосыпом. Просто мне не дается тригонометрия.
– Что же ты делаешь по ночам?
Подбираю под себя ноги и откидываюсь на спинку кресла, глядя в потолок.
– Сочиняю стихи, – отвечаю я, и это, конечно, правда, но не вся. Иногда я и впрямь пишу. Иногда читаю чужие стихи в Интернете. Иногда слушаю песни и разбираю их тексты, но это ведь тоже можно отнести к поэзии, разве не так?
– А днем ты этим заниматься не можешь?
Отрицательно качаю головой.
– Нет времени. – На самом деле проблема не совсем в этом. Времени днем хватает, но это не вполне удачное время. Даже когда я что-нибудь сочиняю в бассейне или в театре с Кэролайн, я всегда делаю это в тишине и полумраке. Мне нужны темнота и тишина. Поэтому я и пишу ночью, когда меня никто не видит.
– Сэм, – строго начинает Сью, и я стискиваю пластилин в ладони. – А другие таблетки ты тоже бросила пить?
– Нет, Сью, на такое я бы не решилась.
Хорошо помню свое состояние до того, как мы нашли подходящий препарат. Я зацикливалась на какой-нибудь фразе учителя, или девочек из «Восьмерки», или на услышанной по телевизору новости – поводом могло послужить что угодно. Я хорошо понимала, что мои мысли совершенно иррациональны, но вслед за одной появлялась другая, а потом еще одна – и, когда они начинали закручиваться в мучительную спираль, я полностью теряла над ними власть.
Это был настоящий кошмар. Я кричала на родителей. Капризничала и сердилась, как шестилетний ребенок. Постоянно чувствовала усталость, потому что попытки сохранять активность и не обращать внимания на водоворот мыслей в голове отнимают немало физических и душевных сил. Таблетки помогают мне оставаться собой, контролировать эти спирали. И я ни за что бы не согласилась вернуться к жизни без них.
– Тебе это правда так важно? – спрашивает Сью и, заметив замешательство на моем лице, уточняет: – Я про поэзию.
– Да. Это оказалось куда важнее, чем я думала.
Меня привлекает не только сама поэзия, но и все то, что ее сопровождает. Заинтригованные лица зрителей, когда я поднимаюсь на сцену. Слова Кэролайн о том, что с каждым стихотворением я пишу все лучше и лучше, что я обретаю свой голос. То, что стихи можно сочинять, даже когда плывешь по своей дорожке в бассейне.
Немалую роль играют и другие Поэты. Я чувствую прочную связь с ними. У меня разрывается сердце, когда Эмили рассказывает, что маме стало хуже. Стихи Сидни всегда поднимают мне настроение. А стихи Челси о бывших парнях – трогают до глубины души. «Уголок поэта» и впрямь изменил мою жизнь, как Кэролайн и предсказывала.
И теперь мне в разы сильнее обычного хочется рассказать Сью о той комнате. Мне совестно, что я до сих пор этого не сделала. Кроме мамы, она одна по-настоящему способна понять, что для меня оказаться там – то же самое, что нырнуть в бассейн, только она одна может представить, как меня умиротворяют слова на стенах.
Но обещание нарушать нельзя.
Видимо, Сью обращает внимание на выражение моего лица, потому что ее взгляд смягчается. Она начинает задумчиво постукивать своим механическим карандашом по колену – она всегда так делает, когда думает.
– Как насчет компромисса? – предлагает она. – У меня есть другое снотворное, которое я бы хотела тебе предложить. Совершенно новое. Оно действует практически мгновенно, но при этом быстро выводится из организма. Можно сделать так: ты будешь писать стихи до полуночи, потом принимать таблетку и спать по меньшей мере семь часов. Тогда ты сможешь и творить и высыпаться, чтобы мозг и весь организм получали необходимый отдых. Что скажешь?
Мне очень нравится этот план: он подразумевает, что можно писать, когда мне это потребуется. Но куда больше меня радует то, что сама Сью мне это разрешила.
– Отлично! – одобряю я.
Она склоняется над своими бумагами и выписывает мне рецепт.
– Принимать ежедневно, в полночь – можно и раньше, – инструктирует Сью и протягивает мне листок. – А теперь я должна тебе сказать кое-что очень важное.