– Сэм, твое состояние заметно улучшилось. Отчасти потому, что в твоей жизни произошли некоторые положительные изменения, но не менее важно и то, что мы подобрали эффективную схему лечения. Еженедельные сеансы психотерапии, лекарство от бессонницы, таблетки, помогающие бороться с навязчивыми мыслями и предотвращать панические атаки. И эту комбинацию нельзя менять по своей прихоти.

– Да, согласна.

– Давай договоримся: отныне сообщай мне о прекращении приема лекарств заранее, а не после. Хорошо?

– Да, конечно.

– Ну вот и славно. – Она выпрямляется в своем кресле и закидывает ногу на ногу. – О чем еще ты бы хотела мне рассказать? – спрашивает она, сложив руки на коленях. Украдкой бросаю взгляд на часы. Черт. До конца сессии еще полчаса. Как же медленно тянется время.

Вновь откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

– Об Эй-Джее, – спокойно говорю я.

– Это тот парень, которого вы с Кейтлин дразнили?

Молча киваю.

– Сколько это уже длится?

Подсчитываю в уме. С тех пор как Кэролайн впервые привела меня в «Уголок поэта» и познакомила с Эй-Джеем, прошло два месяца. Еще через месяц он сам спустился со мной в подвал. Неделю спустя он пригласил меня в гости и объявил нас «друзьями».

– В моем случае – пару месяцев. В его… нисколько, потому что я, как обычно, ухитрилась влюбиться невзаимно.

– С чего такой вывод? – спрашивает она.

– Мы просто друзья, – отвечаю я и вспоминаю, как он сегодня коснулся моей руки в школьном коридоре, и уголки моих губ невольно приподнимаются в улыбке. – Но он мне нравится. Он очень добр ко мне. Рядом с ним я чувствую себя… нормальной.

– Что ты подразумеваешь под нормальностью? – тихо спрашивает она тоном, располагающим к тому, чтобы я рассказала ей обо всем поподробнее.

Как же мне хочется поведать ей все.

Растягиваю пластилин в руках, думая, с чего бы лучше начать. Наконец перестаю подыскивать правильные слова – те, которые Сью хочет от меня услышать, – и просто начинаю говорить в предельно откровенной манере.

– Не думаю, что я им одержима. Точнее сказать… Возможно, я чересчур зациклена на его бывшей девушке, Девон. На той неделе я начала искать о ней информацию в Интернете, и первое время мне было очень сложно себя контролировать. Но потом стало легче. – И я рассказываю про бейсбольный трюк, которому меня научила Кэролайн. Сью подробно записывает мои слова.

– Но многое изменилось в лучшую сторону. Я уже не просиживаю целый вечер с мыслью о том, что` будет, если я завтра утром подберу себе неудачный наряд. Во время уроков не переживаю, что за обедом вполне могу сказать что-то такое, что разозлит моих подруг, и они сплотятся против меня и на целых три дня перестанут со мной разговаривать. Впервые за долгое время мне все равно, что они подумают. И это вовсе не из-за парня, стихов или Кэролайн, хотя, может, и из-за них. Может, на меня повлияло все сразу.

Я настолько разгорячилась, что мне стало трудно усидеть на месте, поэтому я встаю и подхожу к окну, выходящему на парковку.

– Но я твердо знаю одно: впервые за многие годы я собой довольна. Да, я не избавилась от одержимости, но теперь я одержима поэзией и словами. Я почти каждый день плаваю и чувствую, что тело стало сильнее, а мысли – яснее. И мне очень нравится этот симпатичный парень, и пусть он видит во мне только друга, зато он не подонок, в отличие от Курта, и не недосягаемый красавчик, как Брэндон.

Сью кладет свою папку на кресло и подходит к окну, где стою я.

– Я уже не одержима боязнью того, что подруги обидятся на меня или прогонят из своего маленького общества. Даже если это случится, плевать.

Эти слова дарят мне непривычную свободу. Стоит только их произнести – и я понимаю, насколько же они правдивы: мне куда важнее, что подумает обо мне Эй-Джей или Кэролайн – и остальные члены «Уголка поэта». Если они прогонят меня из своего общества или перестанут со мной разговаривать, я буду в отчаянии, но они так, само собой, ни за что не поступят. С ними я чувствую себя в безопасности.

– Может, это одержимость. Может, это совсем не «нормально». Но с ними мне очень хорошо.

– И это заметно.

И, не упоминая о тайной комнате в подвале школьного театра, я до конца сессии взахлеб рассказываю Сью об Эй-Джее, Кэролайн, Сидни, Кэмероне, Эбигейл, Джессике, Эмили и Челси. О восьми моих новых друзьях.

Не-свидание

Не-свидание

Парковка почти пуста. Провожу своей карточкой по панели, ворота распахиваются, и я захожу внутрь, осматриваясь и гадая, почему же вокруг никого нет. Командные тренировки закончились уже несколько часов назад, но, хотя уже больше восьми вечера, в это время в бассейне обычно плавает несколько взрослых. Сегодня здесь только один человек. С облегчением отмечаю, что он плывет не по третьей дорожке.

Ставлю свою спортивную сумку на стул у края бассейна, расстегиваю боковой карман и достаю шапочку и очки. Потом вытаскиваю полотенце из главного отделения и замечаю синий блокнот. Вечер выдался таким погожим и приятным, что я запихнула блокнот в сумку в самый последний момент в расчете на то, что после тренировки немного посижу на лужайке и попишу стихи.

Я еще ни разу не писала стихи прямо в бассейне. Пока я плаваю, мне часто приходят в голову идеи и образы, но я записываю их дома – и всякий раз они выглядят и звучат гораздо хуже, чем казалось в воде. Я решила, что блокнот поможет мне не растерять важных нюансов.

Где-то на середине моей тренировки второй пловец уходит в душ. А уже совсем скоро я вижу, как он открывает ворота и исчезает на парковке.

Теперь я совсем одна. Выбираюсь из воды, подхожу к стулу, беру свой синий блокнот и ручку и кладу их на самый край бассейна, под трамплин.

Под конец тренировки уголок блокнота успевает намокнуть, некоторые строки размываются, но последнее стихотворение можно спокойно прочесть. Добавляю финальную строчку и прочитываю все, что получилось, от начала и до конца, вычеркивая лишние слова и на ходу заменяя их на более удачные. Когда я заканчиваю, замечаю, что пальцы на ногах побаливают от постоянного скольжения по стене, но мне все равно. Стихотворение получилось неплохое.

Кутаюсь в полотенце, бросаю блокнот в сумку, смываю хлорку в ду`ше и иду в раздевалку, чтобы переодеться в спортивный костюм. Собираю волосы в хвост, и тут раздается короткая трель телефона. Беру его с полки и читаю новое сообщение:

Ты сегодня прекрасно выглядела

Ты сегодня прекрасно выглядела

Номер неизвестный, но местный. В ответ пишу:

А кто это?

А кто это?

Кладу телефон на полку рядом с раковиной и собираю оставшиеся вещи. Закидываю сумку на плечо, и тут телефон снова звенит.

Эй-Джей

Эй-Джей

Сумка соскальзывает на пол и приземляется с глухим стуком. Еще раз проверяю сообщение. Это не рассылка, оно адресовано лично мне. Невольно хмурюсь и отвечаю:

Привет

Привет

С того дня, как я побывала у него дома, где он учил меня играть на гитаре, рассказывал о своей бывшей девушке и где мы стали друзьями (не больше), прошло две недели. Не знаю, что еще сказать, поэтому просто стою, прислонившись к раковине, держу телефон обеими руками и жду его ответа. Он наконец приходит.

Что делаешь?

Что делаешь?

Я не могу ему признаться, что стою в общественном душе, что волосы у меня еще влажные после мытья, что на мне спортивный костюм и ни грамма косметики, поэтому пишу о том, что было пятнадцать минут назад.

Да так, ничего. Сочиняю. Ох, прости. Значит, я тебя отвлек Да нет, все нормально

Да так, ничего. Сочиняю.

Ох, прости. Значит, я тебя отвлек

Да нет, все нормально

Ладно, я ненадолго – просто хотел написать, что мне очень понравилось твое стихотворение

Ладно, я ненадолго – просто хотел написать,

что мне очень понравилось твое стихотворение

Вчера, когда я в шестой раз поднялась на сцену, я прочла стихотворение о неверных друзьях, о людях, которых ты всем сердцем любишь и к которым очень привязан, но которым при этом не можешь довериться. Об одиночестве и уязвимости, о неспособности расслабиться. Я читала его громким, звонким голосом и впервые чувствовала себя на сцене так уверенно, но вместе с тем ощущала и тотальную уязвимость. Мне все похлопали, и я приклеила текст стихотворения на стену, вновь сделав свой вклад в жизнь «Уголка поэта». И мне стало так хорошо. По-настоящему хорошо.

Спасибо

Спасибо

Не знаю, что писать дальше, но мне совсем не хочется, чтобы этот разговор заканчивался, и я решаю его продолжить. Добавить в него загадочности или флирта – а может, и того и другого.

Помнишь, ты спросил, есть ли у меня любимое место для творчества

Помнишь, ты спросил,

есть ли у меня любимое место для творчества

Ага

Ага

Как раз там я сейчас и нахожусь

Как раз там я сейчас и нахожусь

Пока набираю эти слова, думаю, что говорил Эй-Джей в тот день, когда мы вместе спустились в «Уголок поэта». Я спросила у него, почему все, кто читает свои стихи, начинают с упоминания о месте, где они их написали, – и он ответил, что место имеет огромное значение и оно становится частью твоего стихотворения, когда о нем упоминаешь. Мне очень понравилась эта идея.