Я заинтригован…
Я заинтригован…
Прикусываю губу. Это все еще дружеская болтовня? Или мы уже флиртуем? Его слова похожи на флирт. Но кто знает…
Если мы все же флиртуем, лучше подожду минутку, прежде чем ответить, чтобы «заинтриговать» его еще сильнее.
Расскажешь, где ты?
Расскажешь, где ты?
Долго смотрю на экран, собирая всю свою храбрость для того, чтобы написать первый ответ, какой только придет в голову (честно сказать, игривый до ужаса). Выхожу из раздевалки, бросаю сумку на траву, сажусь по-турецки. Пальцы нерешительно замирают над дисплеем. В конце концов, это он научил меня «болтать». И болтать по смс оказалось куда проще, чем лицом к лицу. Меня бьет дрожь, но я пересиливаю себя и пишу:
Тебе рассказать или показать?
Тебе рассказать или показать?
Торопливо нажимаю кнопку «отправить», пока не успела передумать, и сердце начинает колотиться тяжелее и быстрее, чем во время тренировки. Бросаю телефон на траву и начинаю нервно встряхивать руками, жалея, что отправку нельзя отменить. Но это и впрямь невозможно. Сообщение доставлено. Удалить его нельзя. Черт.
Смотрю на дисплей. Ответа нет. Он не знает, что сказать. Я зашла слишком далеко. Наматываю влажный хвост на палец, чувствуя себя до ужаса глупо, и уже начинаю думать, что он вообще не ответит, но тут на экране высвечивается новое сообщение:
Покажи.
Покажи.
Падаю на траву и тянусь к телефону, прикрыв ладонью рот, чтобы спрятать идиотскую улыбку, возникшую ни с того ни с сего. Держи себя в руках. Держи. Себя. В руках.
Завтра вечером? Заеду за тобой в 8
Завтра вечером?
Заеду за тобой в 8
Он снова сядет ко мне в машину. Опять начинаю паниковать из-за одометра, но отгоняю эту мысль, переключившись на приятные воспоминания о том дне, когда он сидел на пассажирском сиденье рядом со мной, слушал мои рассказы о плей-листах и о том, как я подбираю им названия. Рассказывал, как научился играть на гитаре, хоть мне и было больно об этом слушать. Родители убили бы меня, если б узнали, что я езжу с пассажирами. Да и Сью тоже. Но я не могу упустить такой шанс. Мне очень хочется, чтобы он вновь сидел рядом и разговаривал со мной, как в тот день.
Тогда увидимся
Тогда увидимся
Кажется, я целую вечность не свожу взгляда с экрана, гадая, что все это значит. И значит ли это
Это не свидание. Я просто покажу моему приятелю-поэту, где мне больше всего нравится сочинять. Только и всего. Но от мысли, что мы с Эй-Джеем приедем сюда вместе, у меня начинает кружиться голова. Оглядываю пустой двор бассейна, надеясь, что и завтра здесь будет так же тихо.
Захвати плавки
Захвати плавки
Нажимаю кнопку «отправить» и жду, когда на экране появится овал, сигнализирующий о том, что Эй-Джей набирает ответ.
Кажется, от интриги не осталось и следа
Кажется, от интриги не осталось и следа
Смеюсь. Я не готова закончить этот разговор, поэтому перечитываю наш чат с самого начала, как будто это поможет продлить его «жизнь», и перепроверяю, правильно ли я все поняла. Вроде бы да. Он первый начал. Я продолжила и превратила дружелюбную беседу в кое-что большее.
– Это не-свидание, – произношу я вслух, скользя пальцем по стеклу. – Мы просто друзья.
Даже если и так, пускай. Ведь еще совсем недавно я и мечтать не смела о дружбе с Эй-Джеем Олсеном.
На самом дне
На самом дне
Глубокой ночью я приняла снотворное, чтобы крепко проспать восемь часов, и поставила будильник на пятнадцать минут раньше обычного. Утром я быстро приняла душ, наскоро позавтракала с мамой и Пейдж и поспешила в школу, чтобы успеть поговорить с Кэролайн до первого звонка. Мне не терпится рассказать ей о моем сегодняшнем не-свидании с моим просто-другом-и-ничего-больше Эй-Джеем.
Выхожу из дома на десять минут раньше, чем обычно, защелкиваю ремень безопасности и собираюсь уже выехать на дорогу, как мне приходит сообщение от Кейтлин, где она огромными буквами сообщает, что ненавидит Хейли. Раздраженно вздыхаю и снова паркуюсь. Надо было предвидеть, что мое безмятежное существование недолго продлится.
Пока я пишу ответ, мне приходит сообщение от Хейли, в котором она пишет, что Кейтлин готова ее убить. А потом скидывает какую-то ссылку, и я перехожу по ней. В браузере открывается фотография всей нашей «Восьмерки». Мы стоим на заднем дворе, у дома Сары. Мы недавно перешли в третий класс, но пока у нас каникулы. Мы все в купальниках, а на Кейтлин только трусики – и ничего больше. Фотография уже успела собрать больше тридцати лайков.
Пишу обеим по отдельности, что уже еду.
Когда я подхожу к шкафчику Хейли, Кейтлин и Алексис уже там. Они шумно ругают ее за то, что она совершила опрометчивый поступок и не подумала о чувствах других людей. Когда я подхожу ближе и слышу дрожь в голосе Хейли, которая пытается защитить себя и не расплакаться, мои ладони покрываются по`том, а спину обдает неприятный холодок. Я прекрасно ее понимаю. На ее месте я бывала столько раз, что и не сосчитать.
Не тратя времени на раздумья, я встаю перед Хейли и слегка отталкиваю Кейтлин на расстояние вытянутой руки.
– Тихо, тихо, успокойтесь.
– Ты вообще в курсе, что она натворила?! – запальчиво кричит Кейтлин, а потом снова переключает внимание на Хейли. – И о чем ты только думала?
– Мне показалось, что это будет забавно. Я думала, что
– Но она успела набрать больше пятидесяти лайков! – язвительно напоминает Алексис, по своему обыкновению вставая на защиту Кейтлин.
– Ты там настоящая милашка! – робко пытается спасти свое положение Хейли, но эти слова только сильнее злят Кейтлин.
– Хейли, думаешь, все на мое лицо смотрят?
– Ой, да ладно тебе. Мы же там совсем еще дети.
– Кейтлин, – зову я и всматриваюсь ей в глаза, долго и неотрывно. Ощущения странные. Кажется, я впервые смотрю на нее с такой пристальностью и уверенностью. – Ты, конечно, вправе злиться, но давай ты поостынешь, а? Обсудим все за обедом.
– Нет уж, Саманта! – кричит она мне в лицо. – Давайте разберемся сейчас.
– Нет, Кейтлин. Позже, – не мигая, говорю я.
Хватаю Хейли за руку и утаскиваю за собой, пока никто из них не успел ничего ответить. Мы заворачиваем за угол, идем по длинному коридору в соседний корпус и заходим в туалет. Здесь нас, скорее всего, никто не додумается искать. Зайдя в туалет, Хейли с силой бьет кулаком по дверце одной из кабинок. По ее щекам бегут слезы.
– Знаешь, что самое мерзкое? – кричит она. – То, что она могла бы поступить так со мной. Или с тобой. И если бы нас это расстроило или обидело, она обозвала бы нас «слишком чувствительными» и велела бы «не принимать все так близко к сердцу», – подмечает она, передразнивая голос Кейтлин. Получается очень похоже.
Черные струйки туши бегут по ярко-красным щекам Хейли. Хватаю бумажное полотенце с держателя, мочу в холодной воде и отдаю ей.
– И все же ты наверняка догадывалась, что Кейтлин это расстроит. Не лучший поступок с твоей стороны.
Она берет у меня полотенце и кладет его рядом с раковиной. А потом крепко меня обнимает.
– Ты права. Сама не знаю, что на меня нашло, Саманта, – говорит она, но я, кажется, знаю, в чем причина. Трудно сказать, сознательно Хейли сделала то, что сделала, или нет, но уверена, что во всем виновато знакомое мне ощущение, будто ты хуже всех, будто ты на самом дне. – Спасибо, что вступилась за меня. Это было очень неожиданно, – заканчивает Хейли.
На сердце вдруг становится тяжело. Что же такого неожиданного в том, что одна подруга заступается за другую? Разве друзья не поступают так
Обнимаю Хейли и говорю ей, что все наладится, как бывало уже не раз.
– Они будут с тобой суровы пару дней, но потом еще на что-нибудь отвлекутся.
– Думаешь?
– Я оптимистка. Через неделю мы уже будем хохотать над этим случаем и называть его не иначе как «Гологрудое позорище». – Мои слова очень смешат Хейли, и она обнимает меня еще крепче.
У меня еще остается время поболтать с Кэролайн, так что я беру полотенце и снова вкладываю его в руки Хейли.
– Мне надо бежать. Умойся и иди в класс, хорошо? Постарайся не думать о случившемся. – Это все пустые слова. Конечно, она будет думать о том, что произошло. – Увидимся на обеде.
– А ты придешь?
– Куда?
– На обед, – уточняет она и смотрит на меня. – Последнее время ты редко с нами обедаешь…
– Правда? – переспрашиваю я, и Хейли поднимает брови, будто удивляясь, как можно задавать такие дурацкие вопросы.
За последние две недели два пропущенных обеда превратились в три, а потом в четыре. Если я не спускаюсь в «Уголок поэта», то прячусь на первом ряду школьного театра и сочиняю там стихи с Кэролайн.
– У меня дежавю, – вдруг признается Хейли, стирая косметику с лица.
– В смысле?
– С Сарой было точно так же. В какой-то момент она стала пропадать, помнишь? Исчезнет куда-то на несколько дней. А потом снова. Затем совсем нас бросила.
– Хейли…
Она не дает мне закончить.
– Сэм. Я не хочу, чтобы и ты так же исчезла. Если это произойдет, я… – Она нервно теребит в руках полотенце.
– Я обязательно приду. Обещаю, – говорю я. Я и в самом деле приду. Сегодня среда. Но даже если бы сегодня был понедельник или четверг, я бы пропустила собрание в «Уголке поэта», чтобы поддержать Хейли. – Увидимся на обеде, – повторяю я.