Поднявшись на второй этаж, мы проходим вдоль по коридору и останавливаемся у двери из красного дерева. Я ненавижу этот цвет. Мама это знает. В мое отсутствие они сделали ремонт, использовав цвета, которые я терпеть не могу.

– Пожалуйста, веди себя как послушная дочь и старайся не разочаровывать папу. Ему и без тебя плохо, – говорит она и, прежде чем я успеваю что-то ответить, распахивает дверь.

Сигарета тридцать третья

Сигарета тридцать третья

Амелия

Отец лежит на большой кровати, по пояс укрытый одеялом. По его лицу нельзя сказать, что болезнь серьезная. Он выглядит свежо, только под глазами залегли тени.

Я решаюсь сделать шаг в сторону постели. Мама тем временем беззаботно падает на большое кресло, кладя ногу на ногу, и берет в руки газету.

Внутри по-прежнему бурлит злость. Зачем меня оторвали от учебы (то, что я на больничном, родителям знать необязательно)? Чтобы показать свое безразличие? Поборов желание развернуться и уйти, я здороваюсь с папой. Его голос безэмоционален и невыразителен.

До конца своих дней я буду мечтать о том, чтобы меня хотя бы раз тепло встретили в этом доме. Чтобы обняли и сказали, как рады видеть. Мне жаль людей, которые оказались в подобной ситуации. Каждый человек заслуживает не просто появиться на свет, но и быть любимым родителями. Я не стану такой, как моя мать. Я буду любить своего ребенка сильнее всех на свете.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, медленно идя к кровати, и сжимаю кулаки за спиной. Однако ответа не получаю. – Пап?

– Он не хочет с тобой разговаривать, – довольно произносит мама. – Папа обижен на тебя.

Я бросаю на мать самый злобный взгляд и бубню, что мне надо выпить кофе. Стараясь выйти из комнаты как можно спокойнее, я пытаюсь скрыть дрожь от переизбытка ярости. Оказавшись за порогом родительской спальни, я как угорелая несусь вниз и, очутившись в кухне, закрываю дверь и опираюсь на нее ладонями и лбом. Это намного труднее, чем я представляла.

Дойдя до чайника на ватных ногах, ставлю его на плиту, затем достаю телефон и пишу Нелли, которая мне тут же отвечает. Я жалуюсь ей до тех пор, пока по кухне не разносится свист чайника. Она предлагает мне вернуться в общежитие завтра, и я начинаю рассматривать такой вариант.

Родители навряд ли станут удерживать меня. Судя по их поведению, они вызвали меня лишь для того, чтобы напомнить о моем проступке. Я обещаю себе, что это последний визит к ним.

Мать заходит в кухню как раз в тот момент, когда я наливаю кипяток в чашку. В воздухе тут же повисает напряжение. Я не спешу поворачиваться, мне не хочется видеть ее.