Крюк поворачивается ко мне, прикладывает ладонь к моему лицу и смахивает большим пальцем бусины слез.

– Не заботиться о тебе, Венди, просто невозможно. В противном случае ты была бы уже мертва.

В груди бурлит смех от абсурдности всего происходящего – от того, как человек, держащий меня в заложниках, пытается меня утешить. От того, что он способен сказать что-то гнусное, но при этом преподнести это как нечто сладкое.

– Ты пытался быть романтичным? – хриплю я в перерыве между хихиканьем.

Его лицо украшает легкая улыбка.

– Скорее, искренним.

Смех стихает, и мы застываем, глядя друг на друга. Извращенные чувства проносятся через меня и клеймят каждую часть разбитого сердца. Я знаю, что должна его ненавидеть.

Но в этот момент у меня не получается.

– В любом случае, – я вздыхаю, разрывая зрительный контакт и ослабляя огонь, разгорающийся в моих венах, – желуди исчезли вместе со смертью мамы. Как и отец.

Я фыркаю. Он больше не говорит, да и я тоже. В конце концов Крюк поднимается, шагает к комоду в дальнем конце комнаты и передает мне пару боксеров и простую черную футболку. Одежда, в которой я не смогла бы представить его, даже если бы попыталась. Вещи я принимаю без боя, переодеваюсь в них и заползаю обратно в постель, зная, что у меня нет другого выбора.

– Крюк, – шепчу я сквозь темноту.

– Венди.

– Я не хочу умирать.

– Спи, детка. Сегодня твоя душа в безопасности, – он вздыхает.

– Хорошо.

Я тянусь к шее, играю с бриллиантовым колье, которое я слишком боялась снять. Он велел не трогать его, и я не знаю, распространяется ли это на его дом, но я не хочу разрушать то спокойствие, которое мы только что создали. Я уже знаю, каким он бывает в гневе, и у меня нет ни малейшего желания это повторять.

– Крюк, – обращаюсь я снова.

В комнате воцаряется тишина.

Желудок словно наливается свинцом, но я знаю, что, если я не произнесу эти слова сейчас, другого шанса может и не быть.

– Я ведь наблюдаю за тобой, к-когда ты думаешь, что никто не видит, – я переплетаю пальцы под одеялом. – И если мой отец имеет какое-то отношение к твоей печали…

Я вслепую протягиваю руку, и моя ладонь натыкается на его.

– Я вижу тебя. Просто хотела, чтобы ты это знал.

Он не отвечает, но и не убирает мою руку. Так мы и лежим до тех пор, пока я не погружаюсь в сон.

Глава 34

Глава 34

Джеймс

Лежа в постели, я наблюдаю за равномерным дыханием Венди и восхищаюсь, насколько спокойно она выглядит, даже несмотря на дурные сны, от которых она тихонько похныкивает.

Этой ночью я не смог уснуть.

Все мои планы относительно Питера спущены в унитаз; гнев бурлит в моих венах, застывает в клетках и цементируется в сердце.

«Веселого Роджера» больше не существует.

Бар сгорел дотла, остались лишь обломки да пепел. И хотя никто при пожаре не пострадал и все выбрались благополучно, больше ничего мне найти там не удалось.

Нет, я ничего важного там не хранил: когда работаешь вне рамок закона, быстро понимаешь, что складирование улик в месте, где их точно будут искать, – идея не из лучших.

И тем не менее «ВР» являлся нашим самым большим фронтом по отмыванию денег, и, в конце концов, он имел и личное значение. В этом здании я не только вырос, но и научился быть Крюком, а не просто монстром, выращенным в клетке. Конечно, есть и другие предприятия, которыми мы владеем, – несколько стрип-клубов на окраинах города и ночной клуб в центре города, – но «ВР» был домом.

Кроме всего прочего, я понятия не имею, что делать с Венди. Я переоценил ее отношения с отцом, глупо поверив газетным статьям, которые так поэтично описывали их близость. Но ни один человек, в сердце которого живет хоть капля любви, не позволит своей дочери стоять перед убийцей и умолять дать ему шанс на жизнь.

Жалкое подобие человека.

Я теперь знаю, что она меня не предавала, но по какой-то причине я не хочу ее отпускать.

И если Питер Майклз вздумал, что может прийти в мой город, украсть наркотики, сжечь мой бизнес и убить моих людей, не повстречав моего гнева, то его ждет неприятный сюрприз.

Соскользнув с кровати, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Проходя на кухню, я останавливаюсь, заметив Сми: тот сидит у кухонного острова с чашкой чая в руке.

– Я думал, тебя не будет.

Сми поворачивается, и красная шапочка на его голове сползает назад.

– Я закончил раньше, чем думал, – улыбается он. – Тебе что-нибудь нужно?

Он поднимает кружку.

– Может, чашку чая?

– Нет, у меня есть дела, – я качаю головой. – Слушай, здесь Венди. И она не должна покидать яхту. Понятно?

Глаза Сми скользят по коридору, прежде чем снова вернуться ко мне.

– Все в порядке, босс?

– Если с ней возникнут проблемы, немедленно звони мне, – я киваю. – И не прикасайся к ней – даже под дулом пистолета.

– Понял, – Сми делает глоток чая.

– Вот и молодец, – усмехаюсь я.

Я уже почти вышел из комнаты, как вдруг слышу ровный звук:

Тик.

Тик.

Тик.

В голове мутнеет; сердце колотится так быстро, что кажется, будто вены вот-вот разорвутся. Я медленно оборачиваюсь и перевожу взгляд на Сми, который возится с чем-то на кухонном столе.

– Сми, – протягиваю я, ощущая, как мои руки дрожат по бокам. – Что это за шум?

Сми поднимает глаза и криво улыбается:

– Хм?

Я делаю резкий шаг вперед, и завязавшийся в животе клубок с такой силой начинает распирать меня, что кажется, я разорвусь пополам. Дойдя до острова, я глубоко вдыхаю, пытаясь сохранить самообладание.

– А, это?

Он протягивает старинные часы на золотой цепочке, свисающей до столешницы.

– Я нашел их в ломбарде и не смог устоять, – он проводит большим пальцем по циферблату. – Я знаю, что они немного шумные, но…

Глаза мутнеют от гнева, от желания раздробить все кости в его руках, лишь бы прекратить этот непрекращающийся шум.

– Все в порядке, босс?

– Пожалуйста, – выдавливаю я сквозь зубы. – Убери эту штуку из моего дома.

– Я…

Я резко вскидываю руку и задеваю его фарфоровую кружку, которая вместе с содержимым летит на стойку, а потом падает вниз и разбивается вдребезги о деревянный пол.

– Я сказал, убери. Их. Отсюда.

– Хорошо! – отступая, Сми распахивает глаза.

Он мчится на палубу, подбегает к борту и выбрасывает их в море.

Закрыв глаза, я вслушиваюсь в тишину и делаю глубокий вдох – наконец красная пелена отступает, позволяя мне восстановить контроль над собой.

Сми заходит обратно, его взгляд перемещается на осколки на полу.

– Больше никогда не приноси на яхту часы, – я разминаю шею и тяжело выдыхаю. – Понял?

Он сглатывает и кивает.

Я разворачиваюсь и выхожу за дверь, сбрасывая с себя остатки ярости и попутно обретая успокоение.

Позже я позвонил Мойре и попросил ее тоже подъехать. Надо было сразу с ней пообщаться или попросить кого-нибудь из парней присмотреть за ней, пока я не освобожусь, но в тот момент я был настолько поглощен Венди и своими противоречивыми эмоциями, что не мог мыслить трезво. Мое упущение, разумеется.

Но теперь, зная, что она заперта в моей спальне, дышать становится легче, и я могу переключиться на другие задачи.

Спустя тридцать минут после того, как мальчики получили приказ, в кабинет врывается Мойра, ее глаза сверкают, а губы накрашены алой помадой.

– Крюк, – мурлычет она. – Давно не виделись.

– Я был занят.

Она огибает стол.

– Ты здесь не для этого, – я останавливаю ее взмахом руки.

Уголки ее губ опускаются, брови нахмуриваются.

– Оу…

– Расскажи мне, что произошло прошлой ночью, – я подношу пальцы к губам.

Она вздыхает и запускает руку в волосы, садясь в кресло напротив стола.

– Я уже все рассказала Старки. Все, что знаю, Крюк.

– Расскажи еще раз, – я улыбаюсь, хотя мое терпение постепенно истощается.

– Я не знаю, ясно? – вспыхивает она, разводя руки в стороны. – Все было нормально, а потом… бум!

Она хлопает в ладоши.

– Взрыв или что-то в этом роде. Если честно, я так переживала за посетителей, что не обратила внимания на все остальное.

– Ладно, – я поглаживаю щетину.

– Ладно, – она улыбается.

– Стой, где стоишь, и не разговаривай, – я указываю на нее.

Она хмурится, но не возражает. И даже молчит поначалу, позволяя мне спокойно просмотреть информацию о расходах «Лагуны». В этом нет острой необходимости, но мне нужно как-то скоротать время, и если раньше для этих целей я был не прочь воспользоваться телом Мойры, то теперь эта идея меня отталкивает.

Громко вздохнув, она шлепает ладонями по своим бедрам.

– Мы будем что-нибудь делать или нет, Крюк? Мне скучно.

– Я просил не разговаривать, – мои глаза перемещаются на нее.

– Я могу придумать, чем можно заняться, – она подходит ближе.