Ее ноги плотно обхватывают мою голову – во рту скапливается слюна. Я слегка приподнимаюсь, руками раздвигаю ее бедра, пока она не оказывается раскрытой и выставленной напоказ. Я выпускаю слюну, наблюдая, как она стекает из моего рта на верхнюю часть ее красивой розовой киски, затем скользит вниз, пока наконец не капает на стол.

Она вздрагивает – я лишь улыбаюсь, пока мой член пульсирует от развратного зрелища. Мой палец вдавливается в ее щель, скользит по половым губам, пока не достигает тугого кольца мышц, которое теперь стало скользким и влажным.

– Какая грязная девчонка, – хриплю я, в то время как живот сжимается от желания. Я втягиваю ее клитор в рот, делаю языком восьмерку, а пальцем дразню ободок анального отверстия.

– О господи, – стонет она.

Я открываю рот шире – слюна смешивается с ее соками, заливая ее до тех пор, пока вся эта влага не скапливается на столе.

– Я не дум…

– Т-с-с, – успокаиваю я. – Не думай, милая. Просто возьми его.

Я ввожу кончик пальца внутрь, чтобы убедиться в достаточном количестве смазки, иначе ей будет больно.

– Твою же мать, – кричит она.

Мой рот снова погружается в нее – то в ее киску, то вьется вокруг ее клитора. Нечленораздельные стоны вылетают из ее рта, тело дергается, а моя свободная рука поднимается вверх и надавливает на плоский живот.

Как только она задерживает дыхание, я понимаю, что она близка к оргазму.

Мой палец входит и выходит из ее тугой дырочки в тандеме с языком в ее киске, а большой палец тем временем вырисовывает круги на ее клиторе.

Все ее тело начинает дрожать, и я поднимаю глаза – член дергается, когда я вижу румянец на ее коже.

Она открывает рот в беззвучном крике, тело выгибается дугой, а внутренние мышцы ее задницы сжимают мой палец, как тиски.

Я довожу ее до оргазма, слизываю ее соки и стону от этого вкуса. Дрожь вскоре прекращается, и я медленно ползу языком по ее телу наверх, пока губы не прижимаются к ее уху. Я выскальзываю из ее попки, но тут прижимаю к входу кончик пальца.

– Однажды, – шепчу я. – Я возьму тебя. Почувствую, как твои мышцы выжимают сперму из моего члена, пока твоя маленькая киска течет от удовольствия.

Она вдыхает, глаза становятся дикими, щеки – румяными.

– Ты бы хотела этого? – шепчу я, проводя носом по ее щеке.

Она тянется к моему лицу и притягивает к себе, после чего слизывает свои соки с моего рта с закрытыми от наслаждения глазами.

Живот сжимается, член начинает подрагивать.

Убрав руки с моей челюсти, она скользит языком между моих губ, а ладони опускаются вниз, чтобы нащупать пряжку моего ремня. Я помогаю ускорить процесс и снимаю штаны – член вырывается на свободу, крепкий и твердый, сочащийся желанием оказаться внутри нее.

Ее пальцы перемещаются на рубашку, и я замираю, прикрывая ее руками: не хочу, чтобы она увидела изъяны прошлого на моей коже.

– Все в порядке, – успокаивает она и садится так, что ее лицо оказывается на одном уровне с моим, а ладонь ложится на область над сердцем. – Я не притворяюсь.

Я делаю глубокий вдох, поддавшись эмоциям. Меня обуревает страх, пока она медленно расстегивает рубашку, одну пуговицу за другой, а потом просовывает руки под рукава, позволяя ткани соскользнуть с моей кожи. Я стою неподвижно, готовясь к тому, что она вот-вот увидит.

Она придвигается, ноги обхватывают мои бедра, прижимая член к киске.

– Джеймс, – шепчет она.

Это имя, слетевшее с ее языка, не дает мне покоя. Что-то теплое и такое нужное взрывается в моей груди. Я поднимаю руки, позволяя ей снять нижнюю майку и отбросить ее в сторону.

А потом жду.

Ее пальцы пробегают по моему торсу – я бросаю взгляд вниз, страшась увидеть выражение жалости на ее лице.

Но его нет.

Глаза ее широко распахнуты, она касается каждого шрама, многие из которых остались от тех ночей, когда дядя решил начать дырявить мне кожу, зная, что вид крови вызовет парализующий ужас.

В груди беспорядочно колотится сердце. Ее рука скользит по моему бедру, по зазубренной линии сбоку, горящей от ее прикосновений.

– Что произошло? – спрашивает она.

– Авиакатастрофа, – я стискиваю зубы.

Она переводит взгляд на меня, а затем наклоняется и прижимается губами к шраму. Легкие сдавливаются, в горле першит. Мне хочется сказать ей, что она целует шрам, нанесенный ее отцом, и что каким-то образом, одним своим прикосновением, она облегчает боль.

Но я не знаю, как это сделать, и потому притягиваю ее лицо к своему и выражаю свою благодарность телом.

Слившись с ней в поцелуе, я прижимаю ее спиной к столу, мой член проскальзывает между складками ее киски, создавая трение, от которого мой живот напрягается, а удовольствие пронизывает позвоночник.

– Скажи это еще раз, – прошу я, прижимаясь губами к ее рту.

– Что сказать?

– Мое имя, – я толкаюсь бедрами, распространяя тепло по каждой клеточке.

Ее глаза закатываются, когда головка члена прижимается к ее клитору.

– Джеймс, – дышит она.

Член входит в нее одним с одного толчка и до упора.

Мы одновременно вскрикиваем – чувство близости к ней перекрывает все чувства. Я опасаюсь даже пошевелиться, потому что в этом случае я просто взорвусь, а я хочу, чтобы этот секс длился вечно.

Я медленно выхожу из нее, а затем снова вхожу – мощь моих бедер соответствует всплеску желаний, доводя меня до безумия этой потребностью проникнуть в нее как можно глубже.

Я наклоняюсь и облизываю раковину ее уха:

– Ты идеал. Мне так чертовски хорошо.

Она стонет, ногти впиваются мне в плечо, когда бедра поднимаются навстречу моим.

Здесь нет никакого распределения сил, нет требования повиновения или необходимости держать все под контролем.

Здесь есть Венди.

И только Венди.

Которая занимается тем, что у нее лучше всего получается: поглощает каждую частичку меня.

Мое истерзанное сердце бьется о почерневшую клетку, бьется только для нее, надеясь, что она научится любить его даже сквозь грязь.

– Еще раз, – требую я.

– Джеймс, – стонет она.

Я прикусываю губу, внутренности бушуют от жара, пока мои бедра бьются о ее киску, а яйца шлепаются о ее задницу.

– Скажи мне, что ты моя.

Она вскрикивает, когда я меняю ритм; член полностью входит в нее, потираясь о клитор.

– Я…

Я прерываю ее поцелуем: мне нужно, чтобы она поняла, о чем я прошу.

– Скажи, но не потому, что я прошу тебя, – я припадаю губами к ее шее, дыхание становится поверхностным и горячим, оргазм нарастает глубоко в животе, пока я выхожу из нее и вхожу, вращая бедрами. – Я хочу, чтобы ты сказала это, потому что ты правда моя. Потому что ты останешься со мной, хотя мы оба знаем, что тебе лучше уйти.

Ее дыхание сбивается, руки обхватывают мое лицо, и она пристально смотрит мне в глаза:

– Я твоя, Джеймс.

В моей груди вспыхивает жар – я ускоряю темп. Ее слова проникают в мою душу и заполняют трещины в моем сердце.

Звук шлепков нашей кожи смешивается с ее стонами, пока она не взрывается новым оргазмом. Стенки ее киски сжимаются вокруг члена – яйца напрягаются, а вместе с ними и все мышцы моего тела. Сперма пульсирует в члене, я толкаюсь до предела и покрываю ее влагалище семенем.

Я падаю на нее сверху, тяжело дыша. Но мой разум наконец-то успокаивается.

Именно в этот момент я понимаю – как бы безумно это ни казалось, – что я ее люблю.

И это пугает меня больше, чем что-либо другое.

Глава 39

Глава 39

Венди

Я стою перед зеркалом, поправляя плохо сидящую одежду, которую купила мне Мойра. А та, что была на мне, валяется на полу в клочья разорванная – я заметила, что Джеймс любит так делать. Я смотрю на него через зеркало, пока он стоит за своим столом. Наконец-то он смыл кровь со своих рук и теперь застегивает рубашку, прикрывая шрамы, которые испещряют каждый сантиметр его торса. Сердце замирает не только от любопытства по поводу их появления, но и от осознания того факта, что он разрешил мне на них посмотреть.

Открыв ящик, Джеймс достает пистолет, засовывает его за спину в пояс брюк, надевает пиджак и застегивает его спереди на все пуговицы.

Мышцы пресса напрягаются от этого зрелища.

– Ты слишком привлекателен, – мурлычу я.

Джеймс вскидывает голову, на его лице появляется улыбка. Он подходит ко мне, становится сзади и целует меня в шею.

– Джеймс? – стук сердца отзывается у меня в ушах.

Я не уверена, где мы находимся: иногда мне кажется, что я стою на качели-балансире, не зная, в какую сторону она опустится.

– Хм? – он прижимается ко мне.

– Можно я… – я поворачиваюсь к нему и кладу руки на его грудь. – Можно я встречусь с братом?

– Хорошо, – он кивает.

Меня охватывает чувство облегчения.

– И… – я прикусываю губу. – Я бы хотела вернуть телефон.

– Договорились, – Джеймс вскидывает бровь. – Что-нибудь еще?

– И я хочу, чтобы ты сказал мне, что не был с Мойрой, – тараторю я, пока, жар обжигает мои щеки.

Он берет паузу.

– Никогда?

– Ну, конечно же, не сейчас, – я морщусь. – Я и так знаю, где ты был.

– Я не был ни с Мойрой, ни с какой-либо другой женщиной с того момента, как к прикоснулся к тебе, – его пальцы поднимают мой подбородок, приглашая заглянуть ему в глаза.

– Хорошо, – я делаю глубокий вдох, на душе становится легче.

– Вот и отлично, – его губы подрагивают.

– Да, отлично, – повторяю я.

– И так, для ясности, – он вдавливает большой палец в мой подбородок, – если кто-то другой дотронется до тебя, я отрежу ему руки, чтобы они больше никогда ни к чему не смогли прикоснуться.