В комнате полумрак, а единственный источник света – телевизор, на котором все еще играет музыка Егора Крида. Мирон неумело поет в микрофон, и мне почему-то хочется обернуться. Проверить, не смотрит ли он на меня сейчас? Но стоит мне просто повести плечом, как Кирилл впивается в него пальцами.

– Не уходи!

Отчаяние в его голосе – совершенно не похожем на голос Оникса – вводит в ступор. Но я все еще прекрасно помню, как Кирилл вывел меня в коридоре возле спортивного зала, когда не желал отпускать в медпункт. Нарцисс, уверенный, что все девчонки должны быть от него без ума. Пф!

Я застываю на месте, но строго говорю:

– И тебе доброго вечера, Кирилл. Не видела тебя сегодня, но поболтать, увы, не выйдет.

– Торопишься домой?

Смотрю на телефон. Время и правда поджимает.

Вместо знакомой мысли «Скорее! Нужно найти Оникса!» появляется другая. Как бы я ни торопилась, все бесполезно. Его тут нет.

– Типа того.

Пытаюсь протиснуться мимо Кирилла, чтобы выйти из зала. Болтать с ним совсем не хочется. К тому же мне все еще нужно побыть одной, подумать и отдохнуть. За вечер я словила передоз общения, и все без толку.

Устала… Лучше посижу в гостевой комнате минут двадцать, а потом с Марком и Катей поедем обратно. Если они, конечно, собираются составить мне в этом компанию.

– Дарьяна! – Кирилл бросается за мной следом, и я крепче сжимаю зубы.

Прилипала. Настолько задело мое равнодушие? Хочет выбить симпатию, чтобы потешить эго?

– Я ведь говорила тебе, что мое сердце занято!

Иду дальше, не оборачиваясь и не сбавляя шаг. Но землю точно выбивают из-под ног, когда Кирилл называет меня другим именем:

– Опал!

Туман застилает мысли. Единственное, что остается в этой дурманящей дымке четким и звонким, – это мой ник. Он повторяется в мыслях снова и снова, пока пытаюсь сравнить голоса Кирилла и Оникса.

Нет. Не он.

– Ты же узнала меня. – Кирилл медленно приближается ко мне и встает лицом к лицу. – Правда?

Что происходит?

Морщусь, будто от боли, и качаю головой.

Кирилл мягко улыбается. Карие глаза в свете коридорных бра кажутся медовыми, а светлые волосы по цвету напоминают золотой песок на пляже. Кирилл с его доброй улыбкой похож на солнце, которое не опаляет, но греет. Правда, мне под его лучами места нет.

– Это не ты, – отрезаю я и отступаю на шаг. Не позволяю ладони Кирилла скользнуть по моей щеке.

Он опускает руку, но тень огорчения ни на миг не касается его лица. Наоборот, Кирилл кажется довольным, будто заранее знал, что так будет.

– Ты столько недель играла со мной, а теперь говоришь, что Оникс – это не я?

Эти слова – как удар под ребра. Не могу дышать и застываю на несколько мгновений, пораженно глядя на Кирилла. Он же кажется довольным, несмотря на то что я категорически отказываюсь признавать в нем своего товарища. Своего возлюбленного.

Не может быть.

Сколько ни пытаюсь наложить образ Оникса на Кирилла, ничего не выходит. Они ведь совершенно разные! И что самое главное…

– У тебя другой голос.

Он разражается смехом, от которого мне становится неловко, будто сказала какую-то глупость. Отступаю к стене, потому что в узком коридоре больше деваться особо некуда.

Дверь открывается, и мимо нас проходит парочка моих одноклассников. Замечаю их внимательные взгляды и то, как они обмениваются несколькими фразами, обернувшись на нас. Вспоминаю, как Катя сказала о том, что меня и Кирилла считают парочкой, и тяжело сглатываю.

– Голос можно подделать, – разводит руками Кирилл, когда в коридоре снова становится пусто. – Есть уйма программ.

Задумываюсь над его словами, в которых есть здравый смысл. Но что-то во мне отторгает теорию, будто Кирилл может быть Ониксом. Не верю… Пока он вдруг не произносит:

– Вот так, судьба бывает жестока. – Он горько усмехается. – Ты сжигаешь ради девушки гильдии, таскаешься с ней по пустыням, а она отвергает тебя, когда не находит под челкой рогов.

Он запускает пятерню в короткую светлую челку и дает мне время переварить его слова. Улыбается, наблюдая, как широко распахиваются мои глаза.

– Зачем? – только и выдыхаю я, потому что в голове сейчас сплошной бардак. Все мысли будто вытряхнули из ящичков, где те аккуратно хранились, и хорошенько перемешали.

Кирилл медленно приближается ко мне. Каждый шаг – вопрос: могу ли? Молчу. Не отстраняюсь. Даже позволяю взять ему мою руку и внимательно прислушиваюсь к собственному телу. Жду какого-то импульса, знака… Но испытываю только тепло там, где мои пальцы сплетаются с пальцами Кирилла.

– Пойдем со мной.

И я иду, послушно переставляя ноги. Не спрашиваю, куда и зачем, потому что понимаю – нам нужно поговорить в тихом месте. Слишком многое мы должны обсудить.

И вот когда мы почти покидаем коридор через один проход, дверь во втором позади нас открывается.

– Куда вы? – слышу голос Мирона, и внутри будто лопается стеклянный шар.

Неужели я все-таки ждала, что Ониксом, вопреки всему, окажется он?..

Ловлю его взгляд, но не знаю, что сказать, как поступить. Поджимаю губы, а в следующий миг Кирилл прячет меня за спину.

– Отдыхай, Лукашов, – весело советует он, – и не мешай влюбленным общаться.

А затем выводит меня из коридора и тянет вверх по лестнице к гостевым комнатам. Мирон торопится за нами, и я не понимаю, что происходит.

– Что-то случилось? – спрашиваю у Мирона, когда он догоняет нас на втором этаже.

Чувствую, как в плечи впиваются пальцы Кирилла, но не свожу глаз с растерянного Мирона. Он одаривает Кирилла грозным взглядом, но, когда смотрит на меня, в его глазах испаряется вся тьма.

– Он заставил тебя? – спрашивает Мирон.

Его ладони спрятаны в карманы черного худи, и я почему-то точно уверена, что Мирон сжимает их в кулаки.

– Нет. Я сама пошла. А в чем дело?

– Да, – жестко чеканит Кирилл. – В чем дело, Лукашов?

Взгляд зеленых глаз сползает с моего лица к плечам, где лежат руки Кирилла. Всего на миг на лицо Мирона набегает тень, и мне даже думается, что это лишь привиделось. Всего один взмах ресниц – и Мирон снова выглядит так, как прежде. Улыбается и говорит:

– Просто я помню, что Дарьяна сказала нам в коридоре на физре. Ее сердце занято, забыл?

– Не забыл, – с пугающим спокойствием отзывается Кирилл и вдруг обнимает меня за плечи. Будто без слов говорит, что я принадлежу ему.

Это настолько неожиданно, что я теряюсь. Замираю и не могу шелохнуться секунд пять, которых Мирону хватает, чтобы сложить два и два.

– Не думал, что это ты, – обращается он к Кириллу, глядя в его лицо поверх моей макушки. После этого он опускает глаза и смотрит уже на меня. – Хорошего вечера.

И уходит, так и не увидев, как стряхиваю руки Кирилла, что обвивают меня, точно лозы.

– Что не так? – Кирилл выгибает брови и столбенеет, когда наталкивается на мой возмущенный взгляд.

– Не касайся меня так, будто я твоя.

Вижу, как эмоции калейдоскопом меняются на его лице. Удивление, раздражение, огорчение…

– Это из-за него?

Кирилл кивает в сторону лестницы. Слежу за его взглядом, но никого не вижу. Потому до меня не сразу доходит, что говорит Кирилл о Мироне, который недавно ушел.

– Тебе нравится он, а не я?

– Мне нравится Оникс, – говорю прямо, – но ты на него не похож.

Внизу играет новая песня, которую ребята поют нестройным хором. В коридоре у гостевой комнаты царит полумрак. Кто-то бы назвал эту обстановку романтичной, но мне она кажется неуместной, неправильной. Как и то, что Кирилл представляется Ониксом.

У них нет ничего общего. Ни голоса, ни манеры поведения. Оникс сдержан и холоден, а Кирилл похож на всполох света. Он – солнечный зайчик. Блеснет ярко и исчезнет. А Оникс – это дым, тягучий и густой, заполняющий каждый уголок сознания.

– Если это не я, то откуда знаю про подземный данж в пустынях?

Эта фраза копьем врезается в броню из недоверия. Сомнения крошатся в пыль. На моем лице отражается удивление, а на лице Кирилла – торжество и довольство.

– Все-таки узнала, – уголки его губ дергаются вверх, рука тянется к моей. – Поговорим?

На этот раз не вырываюсь и послушно следую за Кириллом в пустую гостевую комнату. Когда дверь за нашими спинами захлопывается, отрезая от шумной тусовки, внутри черные крылья расправляет тревога.

«Что ты делаешь? Уходи!» – скребется она, но я запираю страх на замок и выбрасываю ключ.

Это ведь Оникс. Игрок… Нет. Человек, которому я доверилась и которого и не надеялась когда-нибудь встретить. И вот он передо мной – открыл не только душу, но теперь и лицо.

Кирилл сверкает улыбкой так, будто прошел кастинг на роль в рекламе зубной пасты. Выглядит таким довольным, будто выиграл в лотерее. Только вот мне ощущать себя призом совсем не нравится.

– Это и правда ты?

– Мы серьезно будем сейчас это обсуждать? – он быстро указывает пальцем то на меня, то на себя.

Между нами расстояние в несколько шагов, и я не спешу его сокращать. Когда же это хочет сделать Кирилл, отступаю к двери и предупреждающе кладу ладонь на ручку.

– Не надо снова трогать меня, – жестко прошу я, но сама понимаю, что сейчас больше обращаюсь к Кириллу, нежели к Ониксу. Но ведь они – один человек. И оттого так странно вспоминать о притяжении, что испытывала к Ониксу во сне и наяву… Ведь того же притяжения к Кириллу я не испытываю.

Совсем.

– Ладно, – он садится на диван, почти целиком заваленный куртками, – давай поговорим. Без касаний.