И оба хотим продолжить. У Левицкого свои причины, он просто веселится, ему нравится доказывать мне, что я ещё неравнодушна к нему. Он тешит самооценку, как и всегда. Я же начинаю привязываться, желать попробовать сначала, хотеть большего. И этого нельзя допустить, потому что я не переживу своих очередных слёз, мучений и боли.

Мама, не знающая о нашем с Яном расставании, воспринимает мой вопрос по-своему:

– Если ты решила простить Костю и уйти от Яна к нему, то и думать не смей! – упрекает она. – Ян хороший парень. Со сложным характером, но я вижу, как он заботится о тебе. Видна птица по полёту, а человек – по делам.

– Почему все проблемы сводятся к мужикам? – смеюсь я.

– Потому что мы, женщины, слишком глупы, чтобы отказаться от них, – пожимает плечами она, поднимаясь и перекладывая оладушки из миски в тарелку посимпатичнее. – Без отношений не будет страданий, огорчений, мучений. Даже в самом крепком браке бывают обиды и недопонимания, но без отношений мы бы не смогли узнать всю радость любви.

– У вас с папой тоже бывало не всё гладко?

– Бывало, солнышко. И ругались, и обижались друг на дружку. И спорили по поводу воспитания и быта. А как Женя иногда выводил меня своей работой! Но если вы любите друг друга, никакие ссоры не станут помехой отношениям, детка.

– А если эти ссоры постоянные, мам?

– Смотря какие, Никуша. Если постоянные упрёки, ненормальная ревность, недоверие, скандалы, оскорбления, то из таких отношений нужно бежать. Если споры по глупости, то ничего страшного. Вы ещё молодые, дочка, кровь горячая. Но пора становиться мудрее, взрослеть. И тебе, и Яну.

– Считаешь мы хорошая пара? – хмыкаю я.

– Конечно, – мама легкомысленно поводит рукой. – Ох, Ян, доброе утро.

– Весьма, Елена Петровна, весьма, – отвечает бывший из-за моей спины.

Очевидно, он нагло ухмыляется, потому что слышал часть нашего разговора. И я очень надеюсь, что слышал мой подставной парень только последние фразы.

– Ты разве не с Тошей был? Где он? – вспоминает мама.

– Он должен был помочь Евгению Степановичу разобрать гараж, но Антона вызвали по работе. Поэтому он попросил помочь меня.

Мне становится любопытно, псевдо-парень прикрывает брата, или правда решился помочь папе. Если второе, то всё очень странно. Зачем Яну это?

– Тогда пойду будить папу.

Мама выходит с кухни, оставляя нас с Левицким наедине. Стоит ей перешагнуть через порог, как я вся сжимаюсь в комок нервов, руки начинают комкать край футболки, а глаза ищут предмет, за который можно уцепиться взглядом. Неловкость так и витает в воздухе. Я ощущаю её с каждым вздохом, шумным и рваным.

Мужчина же, наоборот, кажется спокойным. Непринуждённо расхаживает по кухне, в поисках кофе. Я знаю его утренний ритуал наизусть. Сейчас он заварит напиток, без сахара и сливок. Положит два куска хлеба в тостер, оглянётся в поисках масла, чтобы намазать готовые тосты. После чего выругается, потому что они всегда у него подгорают. Потом…

– Так и будешь сидеть и молчать, золотце? – нарушает бывший тишину. Его тон ледяной.

– А что мне сказать?

– Объяснись как минимум, почему сбежала с утра.

Ян стоит ко мне спиной, я не вижу его лица, но уверена, он сжимает челюсти, чтобы не выдать своих настоящих эмоций. Я запихиваю оладушек в рот целиком, и мычу что-то нечленораздельное.

– Я всё ещё жду, Ника.

– Ян… – начинаю я уверенно.

Настолько уверенно, что бывший поворачивается ко мне и выжидающе глядит. Его пальцы настукивают по столешнице странный ритм, брови нахмурены. Я под таким его взглядом прикусываю губу, а руки снова комкают края футболки.

– Подай сметану, пожалуйста.

Твою за ногу. Тупица безмозглая.

– Сметану? Серьёзно?

– Эм… Да?

– Как скажешь, золотце, – я слышу разочарование в его голосе.

Через секунду он протягивает мне банку сметаны. Натянуто улыбаясь, я накладываю её в тарелку и макнув в сметану оладушек опять запихиваю его полностью в рот, чтобы избежать возможности разговаривать.

– Смотри не подавись, золотце, – язвит Левицкий, возвращая лицу привычное выражение. – А то ты так усердно поглощаешь пищу, как будто готовишься к чемпионату по поеданию оладий.

Его реплика остаётся без ответа. Мама с отцом спускаются на кухню, поэтому спасена. Хоть и ненадолго.

Глава 22

Глава 22

Ника

Позавтракав, бывший удаляется с отцом, чтобы помочь ему.

Я поднимаюсь в спальню и закрываю дверь с тихим щелчком. Вздыхаю с облегчением, смотрю на часы: десять утра. Подхожу к зеркалу.

«Двенадцатое правило после расставания – не смей влюбляться в бывшего снова. Никогда. Ни при каких обстоятельствах», – удручённо повторяю своему отражению, на что оно в ответ поджимает недовольно губы. – Никогда!

Чувство отвращения к самой себе накрывает с головой. Почему я становлюсь такой никчёмной рядом с ним? Я уже ненавижу себя, ненавижу его. Мечтаю только о том, чтобы отмотать неделю назад и не звонить ему, удалить номер, забыть, вычеркнуть.

Снимаю вещи и иду в душ, чтобы наконец-то смыть с себя все последствия этой ночи. Тёплая вода расслабляет уставшее тело.

Секунда. Наши губы сливаются воедино, его руки проходятся по моему телу, я вдыхаю запах его кожи вперемешку с духами, растворяясь, теряю контакт с миром. Только я и он…

Переключаю душ на холодный. Прохладные капли воды остужают мои мысли и воспоминания. Облизываю губы, которые несколько часов назад с превеликим удовольствием отвечали бывшему взаимностью. Жмурюсь, пытаясь стереть из памяти наш прощальный секс. Но чем больше стараюсь забыть, тем сильнее воспоминания, до мелочей, по песчинке.

– Ошибка. Ошибка. Ошибка, – шепчу, убеждая себя саму.

Как только заканчиваю мыться, обтираюсь и напяливаю пижаму. Выдыхаю несколько раз, пытаясь успокоиться. Завязываю на макушке хвост, и переминаюсь с ноги на ногу прислушиваясь, есть ли Ян в комнате или нет. Открываю дверь и встречаюсь с тишиной и пустотой. Его нет.

Без сил падаю в кровать. Стараюсь ни о чём не думать, и наконец-то чувствую, как веки тяжелеют, и я погружаюсь в сон.

Просыпаюсь из-за того, что становится слишком жарко. Чувствую, как сильная рука прижимает меня к себе. Левицкий спокойно спит рядом, обнимая меня. Наглец! Смотрю на часы: половина четвёртого дня. Спешу встать с постели так, чтобы не разбудить мужчину, но не тут-то было.

– Куда собралась, золотце?

– В туалет? – бормочу я первое, что пришло на ум.

– Опять хочешь сбежать? Не получится. Мы с тобой ещё не закончили.

– Ты совсем обалдел? Душевнобольной извращенец! Оставь меня в покое!

– Помниться вчера ты была другого мнения, – нагло улыбается бывший, садясь в кровати. – Кровать, Левицкий. Нам срочно нужно в кровать, – передразнивает он меня. – Сделай уже это, Левицкий. Ещё! Быстрее, жёстче, глубже! – гримасничает Ян, продолжая издеваться.

– Ах ты гадкая кобелина бесхвостая! – злюсь я, хватая подушку, и со всей дури ударяю ей по его лицу.

Замахиваюсь снова, желая избить его увесистой подушкой, но бывший перехватывает мою руку, наваливается сверху и блокирует мои ноги своими.

– Ха! Попалась! – констатирует он очевидное. – Признай, Жуковская, ты сама хочешь продолжить.

Он проводит пальцем по моим губам нежно, так что у меня подрагивают колени. Спускается ниже, к ложбинке между грудей.

– Ты ведь всё время хочешь меня, золотце. Это не я запираюсь в ванной по два часа, и не мне снятся эротические сны про бывшего.

– Тарталетки! Это были тарталетки.

Ещё не хватает, чтобы бывший счёл, что я мастурбирую, думая о нём.

– Если так хочется секса, то я свободен. А ты должна мне, – продолжает Ян, поглаживая мои рёбра.

Я почти готова поддаться, но нас прерывает предупреждающий стук в дверь, после чего она отворяется и в комнату заходит мама. Я отпихиваю бывшего и с невинной улыбкой смотрю на неё.

– Ах, молодость! – смеётся мама. Уверена, застав нас в таком интересном положении, она тут же начинает придумывать имя нашему с Яном первенцу. – Собирайтесь, дети. Анисимовы пригласили нас на шашлыки у себя.

– А идти обязательно? Погода просто бр-р-р, – капризничаю я.

– Ох, солнышко, ты же не видела новую закрытую беседку Виталия с мангальной печью. Там тепло, не волнуйся. Давайте, подъём. Жду через пятнадцать минут внизу.

Мама полна энтузиазма, и её не переспорить. Приходится подниматься и идти собираться. Радует то, что Левицкому идти хочется ещё меньше, чем мне. Бывший ворчит себе под нос, и я различаю фразу: «Зачем я на это подписался». Хихикаю в кулак, и настроение поднимается. Пусть помучается, может, тогда забудет о своих похабных планах на меня.

Ухожу в ванную, чтобы сменить пижаму на джинсы и свитер, под смешки Яна на тему: «Чего я там не видел». Расчёсываюсь, заплетаю косичку и вместе с одетым псевдо-парнем спускаюсь на первый этаж.

Захватив мамины фирменные солёные огурцы и мочёные помидоры, мы молча доходим до дома дяди и тёти. На улице всё ещё влажно и противно. Родственники проводят нас в беседку. Меня тут же подхватывает под руку Ксюша и силком тащит в дом.