Она великолепна всегда: и когда просыпается по утрам со спутанными волосами, и когда усердно готовит что-то напевая, и когда стонет от моих пальцев в её дырочке, и когда сосёт мой член своими пошло распухшими от поцелуев губами. Я всё ещё помню, как идеально они смотрятся вокруг основания моего ствола, когда она красит их красной или розовой помадой.

Бывшая лижет мою плоть снизу-вверх, посасывает головку, глотая безостановочно выделяющуюся смазку. Я сильнее сжимаю волосы Жуковской, когда она спускается к налитым семенникам и с громким чмокающим звуком втягивает каждое по очереди в рот, посасывая, а потом лаская кожу языком. Мне очень хорошо сейчас. Просто невероятно. Ника такая податливая под моими руками, когда я ласково скольжу по её шее, как карамель, тающая от тепла моей ладони. Она поднимает на меня взгляд, по её лицу стекают капельки воды, а в глазах красуется поистине животное возбуждение.

Девушка возвращается к стволу. Заглатывает его до середины, помогая себе рукой. Я хмыкаю, потому что прекрасно знаю, насколько глубоко она может его взять. Она толкает головку к гортани, оттягивая кожу у основания рукой. Начинает грубую стимуляцию, помогая мне быстрее дойти до пика. Я начинаю двигаться сам, имея её рот членом быстрее, не придерживаясь никакого единого темпа. И мгновенно схожу с ума, почти подходя к опасной грани. Я позволяю Нике вытащить ствол изо рта, потому что помню, как она ненавидит, когда я кончаю ей в горло. Поэтому беру его в свои руки, приближая член к её губкам, и подвожу себя к кульминации.

Бывшая помогает мне, облизывая головку языком, как мороженое. Я хрипло стону и бурно кончаю ей на лицо. Сперма стекает ей на грудь, и Жуковская бесстыдно размазывает её по своим грудям, задевая соски. Мы смотрим друг на друга всё ещё голодно и возбуждённо. И я понимаю, что теперь Ника точно сдастся мне. И если я захочу, мы доберёмся до постели в её детской спальне, затерявшись в ворохе простыней до самого утра. Но для начала я хочу поиграть с ней.

Наши глаза встречаются. Девушка поднимается с колен, и я прижимаю её к себе крепко, обхватывая за талию. Бывшая потирается лобком о мой член, заставляя его снова твердеть. Её сладкий аромат возбуждает меня всё сильнее.

– Ответишь честно? – нежно спрашивает она.

– М?

– У тебя и правда было пятнадцать девушек после нашего расставания? – беря мои руки и кладя себе на попку, интересуется Ника.

– Правда.

– А чувства были к кому-то? Было как у нас: грубо, страстно, горячо?

– Тебе так важно это знать?

– Важно, прежде чем мы снова переспим.

– Чувств не было. И как с тобой не было. И я не хочу с тобой просто переспать.

– А чего ты хочешь, Ян?

Я наклоняюсь, чтобы вглядеться в её покрасневшее лицо. Как объяснить бывшей, что с ней я хочу всего. Здесь и сейчас, завтра и послезавтра, и потом и…

– Ты ведь порвал со мной, а сейчас просто играешь. Я принимаю твою игру, потому что безумно желаю тебя, но ты не хочешь быть со мной. Не так, как могу захотеть я. Между нами всё кончено.

– Позволь мне кое-что прояснить, Ника, – моя рука касается её разгорячённого лона, и начинает размазывать вязкую влагу по возбуждённым складочкам. – Я не хочу, чтобы между нами всё было кончено. Единственное чего я хочу – это ты.

– Я не понимаю… Ты просто пьян…

– Мы можем сейчас поговорить о твоём умышленном непонимании того, о чём я сейчас говорю, но я предпочёл бы для начала удовлетворить и тебя, золотце, – я сжимаю второй рукой её сосок, из-за чего девушка выгибается в спине.

– Сначала объяснись, Левицкий.

Кажется, она и правда не понимает. Вздыхаю.

– Я хочу попробовать снова.

– Ты про нас? Про наши отношения? – удивляется она.

– Что скажешь, Ника? Ты ведь сама этого хочешь.

– Я скажу… – она целует меня в шею, оставляя большой красный засос на коже. – Что ты и сам всё знаешь. Скажу, что не верю тебе. Скажу, что ты обязательно предашь и обидишь меня снова, потому что ты такой, Левицкий, ненадёжный, – бывшая оглаживает мой член. – А ещё скажу, что подумаю. А пока я думаю, возьми меня уже наконец-то!

Улыбаюсь. Она такая нетерпеливая. Раздвигаю половые губки бывшей, и прохожусь по клитору, вызывая у неё дрожь. Приникаю к груди, то сминая её, то оттягивая сосок, вызывая у бывшей жалобный скулёж, от которого у меня внутри всё полыхает. Смачно ударяю по попке, из-за чего на её бледной коже наверняка останется красный след в форме ладони. Беру душ в руку, переключая в струйный режим. Вхожу двумя пальцами в нутро девушки, и дразню нежный бугорок мощной струёй, то приближая, то отдаляя душ от взбухшей плоти Жуковской. Ника тихо постанывает, её коленки трясутся.

– И как ты хочешь, чтобы я взял тебя, золотце?

Бывшая хватает меня за волосы, почти так же, как и я её в начале нашего совместного, так сказать, мытья. И опускает меня вниз.

– Твоя очередь быть на коленях, Левицкий.

Я громко хохочу, из-за такой дерзости. Но повинуюсь её пошлому желанию. Кладу руку на живот девушке, и толкаю её к стене. Развожу в сторону коленки Жуковской, и пальцами обеих рук раскрываю половые губки, чтобы было отчётливо видно намокшее влагалище и возбуждённый бугорок. Касаюсь языком её клитора, пробуя на вкус солоноватую влагу. Вожу языком медленно и влажно, заставляя девушку извиваться. Бывшая тут же начинает постанывать и двигать бёдрами навстречу моему рту. Чувствительный бугорок Жуковской уже настолько набух, что мне начинает безумно нравится дразнить её, то вцепляясь в него губами и энергично посасывая, то слегка облизывая по кругу.

– Прижмись ко мне сильнее! Да, вот так! – требует она.

Я впиваюсь в её промежность и старательно отлизываю. Ввожу сначала один палец ей во влагалище, затем второй, а после и вовсе три, начиная иметь её. Ника насаживается на мои пальцы, приседая в коленях. Она дышит часто, резко вздымая грудь, и я наслаждаюсь её хриплыми вздохами. От них голова идёт кругом, а ещё из-за того, как она сжимает ноги и выгибается, отдаваясь мне полностью.

Вытаскиваю пальцы, прохожусь по нежным складочкам, опускаюсь ниже к влагалищу. Мой язык скользит внутрь, погружается как можно глубже, заменяя пальцы, а большой начинает тереть клитор круговыми движениями.

– О, Бог ты мой… – уже не скупится на вскрики Ника, ёрзая на моём лице. – Быстрее, прошу… Глубже… О да… – между громкими стонами лепечет Жуковская, прикусывая пухлые губы.

Я пылко продолжаю, направляя язык настолько глубоко, как только могу, пока не чувствую, как её стенки начинают сокращаться от фееричного экстаза. Оглушающий крик удовольствия срывается с губ девушки, пока одна её рука выкручивает собственный сосок, а вторая в попытке за что-то зацепиться сшибает с полки несколько банок шампуня. В голове, будто вспыхивает вспышка молнии, когда я слышу, как бывшая подходит к разрядке от движений моего языка. Она мощно кончает, обдавая меня своими соками. Я слизываю до последней капли послеоргазменную влагу, и встаю в полный рост, подхватывая обессиленную девушку, заставляя её обвить мою шею руками. Приподнимаю за ягодицы и грубо вхожу в разгорячённое лоно. Несколько резких толчков, и я наклоняюсь за неаккуратным поцелуем, помня, что Ника не против почувствовать собственный вкус на моём языке.

Чувствуя, что я уже близко, вколачиваюсь до самой матки. Хочу кончить в неё, но знаю, что Ника убьёт меня за это. Поэтому быстро выхожу, ставя бывшую на ноги, и изливаюсь ей на лобок.

Девушка прижимается ко мне, пытаясь восстановить дыхание. Я глажу её спину, снова целуя. И это поцелуй медленный, глубокий, наполнен эмоциями. Мы продолжаем мокнуть под душем, пока оба не успокаиваемся.

– Теперь нам действительно нужно помыться, Левицкий, – смеётся она.

– И правда.

А после душа мы без сил падаем в постель, устало обнимаясь в клубке из спутанных конечностей и одеял. За окном всё ещё бушует ураган, но даже он не мешает погрузиться нам в сон.

Глава 25

Глава 25

Ян

– И кто это тут у нас проснулся? Похмелье небось мучит, а? – сладко пропевает Ника, чуть склоняя голову вправо и наблюдая за моим пробуждением.

Она лежит на боку, завёрнутая в простыню, подпирая голову рукой.

– Иди ты, Жуковская, – хриплю я, разлепляя глаза.

Голова раскалывается, и жутко хочется пить.

– И правда, золотце, иди и принеси мне воды.

– Сушнячок замучил? – фыркает бывшая. – Разбежался.

Она поднимается с кровати, и подойдя к зашторенному окну резко распахивает шторы. Я морщусь от дневного света, тру глаза и желание прикончить Нику возрастает в геометрической прогрессии.

– Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, – чрезмерно радостно восклицает Жуковская, стаскивая с меня одеяло. – Мама звонила, они будут через час, а ты в таком виде.

– Зашторь окно и оставь меня в покое.

– Э, нет, лапуля. Ты идёшь в холодный душ, спускаешься к завтраку и делаешь вид, что ты идеальный парень.

Я ругаюсь, привстаю на постели и швыряю в неё подушку.

– Смерти моей захотел? – хохочет Ника.

– Что ты, золотце, кому же я тогда буду рассказывать все те шутки про тебя, которые я придумал за ночь? – осведомляюсь я.

Бывшая поднимает с пола подушку, и стонет, утыкаясь в неё лицом. Вот так, я доволен. Не одной Нике выводить меня из себя по утру.

– Не желаешь заняться утренним сексом, м? – не унимаюсь и издеваюсь я. – Продолжим то, на чём остановились вчера. Воздержание пошло тебе на пользу, ты стала ещё более страстной.