– С ума сошла?! – отпираюсь я.

– Ты должна выслушать меня, – восклицает Оксана, топая ногой. Она выпила, это заметно. – Я достаточно пьяна, чтобы поделиться с тобой. Иначе не решусь. Только не осуждай меня.

– Говори уже, Ксю.

– Вчера ночью я была не одна…

– Логично предположить, что ты была с…

– Антоном, – перебивает меня сестра.

– Я догадалась.

– И ты не против?

– Против того, что ты изменяешь своему женишку с моим братом, которому изменяла со своим женихом? – выгибаю бровь я, упирая руки в бока. – Разве тебя волнует моё мнение?

– Никусь, я так запуталась… Антон… Он придёт?

– Не знаю. Я не видела его со вчерашнего вечера. Послушай, – я беру сестру за руки. Они у неё холодные и нервно подрагивают. – Если ты решила выйти замуж, прекрати мучить моего брата, прошу тебя. Пусть встретит девушку, с которой он будет счастлив. Но если ты любишь Антона, то уходи от Егора пока не поздно, Ксюша.

– А если я люблю обоих?

– Тогда выбирай, родная. И побыстрее. До твоей свадьбы всего семь дней.

– Девочки! Нам нужна помощь! – слышится громогласный голос тёти Тони.

Сестра кивает мне и задумчиво направляется во двор. Я нехотя иду за ней. Пока старшие мужчины жарят мясо, попивая коньяк, мы подготавливаем стол. В беседке появляется чета Багрянцевых, в виде Егора и Марины. Только их тут не хватало.

И вот, наконец-то всё готово, и к шампуру шашлыка на своей тарелке я накладываю рулетик из лаваша с зеленью и печёные баклажаны с перцами. Взрослые снова ведут разговоры о свадебных хлопотах, которые мне уже порядком надоели. Ксюша с Егором отвечают на вопросы о планах на дальнейшую жизнь, а Левицкий молчит, ковыряясь вилкой в салате с помидорами и брынзой.

Мама поднимает тост за счастливую жизнь будущих молодожёнов. Следующий говорит тётя, желающая нам с Яном скорее последовать примеру жениха и невесты, из-за чего и его, и моё настроение падает ниже плинтуса.

– Оксаночка, детка. Ты так налегаешь на мои огурчики, не помню, чтобы ты их любила раньше? – реплика мамы заставляет меня заострить внимание на Ксюше.

– И правда, дочуля, уже пятый пошёл, – подмечает тётя Тоня. – Ты не в положении, Ксюшенька?

– Н-нет, – заикнувшись отвечает Анисимова. – Вы бы с папой узнали первые, если что.

– У нас всё распланировано с Ксюшей. Хотим зачать сына через год, – горделиво говорит Багрянцев.

– Почему сразу сына? – язвительно ухмыляюсь я. – Тут не угадаешь, Егорушка.

– Потому что мне нужен наследник, – выпятив грудь отвечает он. Ощущение, что женишка сестры сейчас порвёт из-за собственной спеси.

– Ха-ха, – не выдерживаю я. – Ха-ха-ха, – смеюсь уже неприлично, во весь голос под непонимающим взглядом Багрянцева. – Простите, Султан Сулейман, не подумала.

Ксюша толкает меня в бок, а я замечаю заинтересованный взгляд своего бывшего. Ему всегда нравилась такая я. В отличие от отца, который тут же делает мне замечание.

Когда обстановка снова перетекает из неловкой в дружелюбную, и все заняты разговорами, я разворачиваюсь к сестре и шепчу той на ухо:

– Ты точно не можешь быть беременна?

– Нет, – уверенно шепчет она в ответ. – Мы предохраняемся с Егором. Всегда.

– А с…

– Нет! – шепчет она яростно. – Мы были вместе только вчера ночью, беременность так быстро не проявляется.

– А огурцы?

– И что? Ты тоже раньше любила тарталетки, а теперь ненавидишь.

– Что правда, то правда, – обречённо вздыхаю я и перевожу взгляд на подставного парня.

Ян о чём-то непринуждённо разговаривает с Мариной, сидящей рядом с ним. Мне это не нравится, но я не подаю виду. Вилкой стаскиваю с шампура очередной кусочек сочного мяса, тянусь за баночкой домашней аджики, когда замечаю, как Марина, разворачивается к Левицкому и наклоняется к нему так, что её грудь чуть ли не выскакивает из декольте. Я пытаюсь игнорировать эту похотливую девку, и выливаю аджику в тарелку, когда Багрянцева кокетливо хохоча, пытается скормить моему псевдо-парню, наколотый на вилку рулетик из ветчины и сыра. Со злостью я сжимаю банку с аджикой, которая дёргается вместе с моей рукой, проливая красный соус на мой белый свитер.

– Чёрт!

– Не ругайся, Ника, – упрекает меня отец.

– Дочурка, испачкалась вся. Что за напасть, – сетует мама.

– Сходите с Ксюшей в дом, замочите пятно, а то не отстираешь потом, – встревает тётя Тоня.

– Идём, и переоденешься заодно, – поддакивает сестра.

– Стоп! – прерываю я этот бардак. – Я пойду домой и переоденусь. У меня… эм… специальное средство для этого свитера с собой, – вру я, ухватившись за момент. – Да, такое специальное. У вас такого точно нет. А ты, Ян, проводишь меня, правда, лапуля?

– Конечно, любимая, – в тон мне отвечает бывший.

Я вскакиваю из-за стола и тяну Левицкого за собой. Ему предстоит объясниться, как только мы выйдем за забор этого дома.

Глава 23

Глава 23

Ника

– Нет, я не понимаю, у тебя что, спермотоксикоз? – кричу я, хлопая дверью в собственный дом. – Или ты готов заигрывать с любой потаскушкой, чтобы побесить меня?

– Жуковская, ты такая злюка, когда голодная. Надо было кушать побольше мяска, – издевательски подначивает меня Ян, когда мы поднимаемся по лестнице.

– Ты позоришь меня! Теперь эта Марина решит, что ты не прочь с ней развлечься.

Оказываясь в спальне, я с силой стаскиваю с себя свитер, плюя на то, что бывший не собирается отводить взгляд.

– Ревнуешь? Или я задел твоё самолюбие?

– Больно ты мне нужен, Левицкий. Я жду не дождусь, когда это всё закончится и мы перестанем видеться.

– Ты ревнуешь, Ника. Не хочешь делить меня с кем-либо. Хочешь, чтобы я был только твоим.

– Ты просто невероятен! – возведя глаза к потолку, причитаю я.

За окном вдруг начинает завывать ветер, гонящий чёрные тучи по тёмному небу.

– Поторопись, золотце. Дождь собирается.

– Найди пока зонт внизу, я сейчас спущусь.

Бывший выходит из спальни, я тороплюсь, находя футболку и ветровку, одеваюсь. Ветер становится сильнее, так что трясёт оконную раму. Я ругаюсь, захлопывая форточку.

– Ян! Закрой окна на первом этаже! – кричу я.

Сбегаю по лестнице вниз, нахожу в ванной на первом этаже тазик и отбеливатель, размешиваю его в воде и кидаю в тазик свитер. Запыхавшаяся, выхожу к Яну.

– Окна закрыл?

– Закрыл.

– Тогда идём.

Мужчина пожимает плечами, и открывает дверь, пропуская меня вперёд. Поток ледяного ветра чуть не сшибает меня с ног. Когда мы добираемся до ворот, начинает накрапывать противный дождик.

– Уверена, что нам стоит идти, Жуковская?

– Лучше промокнуть до нитки, чем провести вечер с тобой вдвоём, Левицкий.

Почему-то я слишком долго вожусь с замком на воротах, ключ никак не хочет поддаваться. Так долго, что начинается самый настоящий ливень. Бывший хватает меня за руку, и затаскивает обратно на участок. Закрывает щеколду, и мы бежим обратно под крышу на крыльцо. Одновременно на наши телефоны приходят смс-ки: «МЧС предупреждает! В Санкт-Петербурге и области ожидается сильный дождь и шквальный ветер. Объявлено штормовое предупреждение. Возможно повреждение линий электропередач, падение деревьев и рекламных конструкций. Будьте внимательны и осторожны!»

– Как обычно, вовремя, – фыркает Ян. – Идём в дом, Ника.

– Проверь окна на втором этаже, я не заходила в спальню брата и гостевую, пожалуйста. А я позвоню маме.

Из-за ветра трясутся стёкла на окнах, дождь неистово барабанит по крыше. Взволнованная мама по телефону сообщает, что они будут отсиживаться у Анисимовых, и требует, чтобы мы не выходили из дома. На фоне слышно, как папа радуется тому, что поставил свою машину в закрытый гараж. Мама просит быть на связи и спешит позвонить Антону.

– Чем займёмся, золотце? – осведомляется псевдо-парень, самоуверенным тоном, когда я захожу в свою спальню, снимая ветровку.

Сидит на постели в комнате и изучающе скользит по моему лицу своим проницательным взглядом. Откупоривает отцовскую бутылку коньяка, которую стащил из погреба, делая глоток.

– Ляжем спать? – предлагаю я. – Или ты поможешь мне отстирать пятно, например. Ведь я испачкала свитер из-за тебя. И хватит пить, Левицкий.

– С тобой невозможно не пить. Есть много вещей гораздо более интересных, Ника, которыми я хочу с тобой заняться. Мы в доме одни и явно надолго.

– Божье наказание! Мы не будем заниматься сексом!

– У кого что на уме. И кто из нас теперь извращенец? – издевается он. – Я предлагал поиграть в карты вообще-то. Вот, нашёл на первом этаже, – бывший демонстрирует мне папину колоду.

– Не знала, что ты умеешь. Дай-ка угадаю. На раздевание?

– Как вариант.

– Зачем мне играть в карты на раздевание с тобой? – я целенаправленно выделяю голосом последнее слово, но Ян делает вид, как будто не понимает к чему я веду.

– Понятия не имею о чём ты, золотце, – спокойно отвечает мужчина и начинает перетасовывать колоду.

– Ты реально не понимаешь или притворяешься, пупсик?

Я хмуро кошусь на рубашку папиных карт, которую украшает герб родного Питера. Мужчина игнорирует меня, удобно усаживаясь на ковре возле кровати и раздавая карты. Берёт в руки свои и довольно ухмыляется.

– Левицкий, ты хочешь поиграть на раздевание, со мной, так? – продолжаю я, садясь на пол напротив него в позе лотоса.

– Да. Цепочки, кольца, часы и браслеты не считаются, – серьёзно отвечает Ян, изящным жестом кладя передо мной первую карту. – Струсила, Ника?